Татьяна Нартова - С первого аккорда

Пока я ставила чайник на плиту и включала газ, мысли потихоньку возвращались на места. Возможно, Берестов прав? Может, мне и правда надо перестать кичиться своим даром, и просто отдать ему стихи в качестве текстов для песен. Я ведь все равно не смогу с ними пробиться в издательство. Так что лучше пусть он разносит мои произведения, станет проводником между мной и миром, чем толстые тетради со строчками будут вечно пылиться в столе. Или нет? Ведь Константин не имеет права использовать меня как поставщик ресурсов. Может, он совсем даже забудет сказать, что это мое. Что, если он присвоит эти стихи себе, а я опять останусь ни с чем? Меня не узнают, никто не узнает, что я есть, что это я все выдумала…

Кипяток из кружки плеснул на пальцы, так что я едва удержала ее в руках. Да… похоже он прав. Я тоже хочу денег, славы, признания. А строю из себя невесть что. И Берестов отличается от меня лишь тем, что не возводит себя в ранг святош, а открыто заявляет о своих возможностях и желаниях. Может, перезвонить, извиниться?

Первые поползновения броситься обратно в комнату и взяться за телефон увяли на корню. После моей вдохновенной речи и думаться не могло, что он меня выслушает. Лично я бы не стала.

— Молодец, опять по себе меряешь, — хмыкнула я, отпивая чай, — скоро начнешь считать себя эталоном нравственности. А если он не такой? А если он хороший, добрый парень, который всегда может принять и простить? Ага. С такими-то ледяными глазками… Эх. А глазки, между прочим, весьма ничего.

Последняя фраза подобно удару топора вернула меня в реальность. Какую чушь я несу? Начинаю думать совсем не в том направлении. Обычные зеленые глаза, обычное симпатичное лицо… обычный го… Нет, не обычный голос. И дальше что?

— А дальше рынок, — мрачно добавила я. В холодильнике заканчивались продукты. Родители, уехавшие на пару дней, по головке не погладят, если к их приезду он совсем опустеет.

Пришлось бодрой рысью доедать завтрак и запаковываться в прогулочную одежду. Деньги были аккуратно уложены в старый кошелек, и глядя на них, я вспомнила о долге. Пятьдесят рублей! Аринка давно должна была проснуться, но судя по гудкам никто не собирался брать трубку. Еще раз набрав номер подруги, решила, что в крайнем случае никто меня прогонять не станет, если я приду без предупреждения. Не на посиделки, авось, иду. Передача денег займет максимум пару минут.

С такими соображениями я и выскочила из подъезда. Целесообразнее было сразу заскочить к Аринке, чем тащиться к ней с полными сумками, взмыленная, как лошадь. К счастью мы жили в одном доме, несколько метров по двору, и я уже поднималась на восьмой этаж. Площадка встретила меня неприветливой темнотой (окно над ней было заколочено) и прожженной кнопкой вызова лифта. Под пальцем звонок затренькал, и дверь незамедлительно открылась.

— О, Вишня! — подруга с сияющими глазами бесцеремонно втащила меня в квартиру. Я даже ничего сказать не успела, — Это ты, наверно, звонила, да?

— Да. Ты трубку не брала.

— А! — махнула рукой Аринка, буквально силком валя меня на низкую скамеечку у входа, — Не хотела, что бы кто-нибудь с утра доставал. Да и родителям я сказала, что поеду сегодня к Соньке на день рождения. Кстати, если будут спрашивать, ты там тоже была.

— Это еще зачем? — удивилась я. Обычно подруга не страдала приступами вранья, если на то не было серьезных причин. Отчасти из-за того, что правда обязательно всплывала, отчасти из-за того, что она всплывала из-за меня. Ну не могла я с наглым лицом заявлять родителям Аришки о том, чего не было. Все мои знакомые наперебой говорили, что таким нервно бегающим глазкам только дурак мог поверить. Родители подруги не могли относиться ни к этой категории.

— Понимаешь… — Аринка растерянно обернулась на звук шагов, я автоматически повторила за ней, впиваясь взглядом в высокого парня. Губы непроизвольно растянулись в понимающей усмешке. Предок подружки такого произвола не допустил бы. В его понимании совершеннолетняя дочь была еще слишком мала для таких отношений. Мнение же самой Аринки никто не спрашивал.

— Егор, — протянул мне парень руку.

— Вишня, — на автомате ответила я. Как это ни странно, новый знакомый даже бровью не повел.

— В таком случае, Сорел.

— Кто?

— Сорел, — повторил парень. Я только кивнула. Не я одна свой паспорт не уважаю, — Ничего не означает, просто понравилось сочетание звуков. Кстати, Аринка мне о тебе говорила.

— Да неужели? — мой гневный взгляд буквально прибил подругу к стене.

— А что? — выдала она. Я попыталась не зарычать, хотя при новом знакомом это было сделать достаточно легко. Открытое выражение его лица заставляло сердце хоть на мгновение смягчиться. Ко всему прочему, раздувать скандал в присутствии посторонних было мне не свойственно, — Нет, просто у меня скоро появиться такое ощущение, что со мной уже всех познакомили, а я при этом никого не знаю.

— Бывает, — сочувственно протянул Егор, усаживаясь рядом на скамейку. Я невольно оглядела его и Аринку, пытаясь понять, что собственно такого необыкновенного подруга в нем нашла. Приятное, но не блистающее красотой лицо, самая средненькая фигурка. Правда, несколько необычные глаза, меняющие цвет от глубоко-синих до темно-голубых, опушенные длинной густой щеткой ресниц, повергали в некоторую прострацию. Ко всему прочему, они выглядели удивительно честными. В голове мелькнула странная мысль: "И без всяких примесей льда!", — сминаемая легким уколом вины,

— Я вообще-то деньги просто занесла, — буркнула уже более мирно я, вытаскивая кошелек.

— Да ладно тебе, не стоило, — подруга, однако, купюру сграбастала не раздумывая.

— Не хочу вам мешать, пойду, наверное, — я встала, пятясь к двери.

— Звонил? — голос подруги так и не дал мне открыть дверь.

— Берестов? Ага. Ладно, потом расскажу, — я все же юркнула в проход, захлопывая за собой дверь. Нет, не надо было приходить. Теперь я чувствовала себя совсем неуютно. Еще раз припомнив Костика и правую ногу, я понеслась за покупками.

Часть третья. Считая грани.

Все последующие дни погода упорно пребывала в хмуром настроении. Ливень медленно переходил во мглу, та становилась густым туманом, выпадавшим на землю грибным дождем. Злость и обида на Берестова сменились раскаяньем, но как объясниться с ним, я не знала. И вот после целой недели серости и слякоти произошло настоящее событие. Я проснулась утром, потягиваясь в кровати, и радостно обнаружила что вышло солнце. К этому моменту я уже настолько отчаялась его увидеть, что не сразу поверила в просветы в тучах. По такому случаю кувырком вылетела из-под одеяла, буквально вопя на весь дом от радости. Радостное настроение не позволяло найти нужное занятие. И вдруг я поняла, что хочу увидеть… Егора. После нашей последней встречи я даже ей не позвонила. Да и Аринка названивать мне отчего-то не жаждала. Едва пересилив себя я набрала знакомый номер. Несколько коротких гудков и веселый голос подруги окончательно вернули мне по-настоящему летнее настроение: