Светлана Графная - По закону перелетных птиц

Зал был залит ярким светом переливающихся под потолком магических шаров. Колдовство во дворце настолько прочно переплеталось с реальностью, что разобрать, где кончается одно и начинается другое, не представлялось возможным. Вокруг длинного, накрытого золотой парчовой скатертью стола неспешно прохаживались придворные, сбиваясь в небольшие группки по три-пять человек. Шуршали длинные платья дам, шушукались молодые девушки, ворчали старухи, приглашаемые ко двору исключительно из уважения к их прошлым заслугам да ещё, пожалуй, по привычке. Степенно беседовали кавалеры, причем чем глупей был предмет разговора, тем более серьёзное и философское выражение поселялось на их лицах.

– Как вы думаете, граф, какого цвета сапоги наденет сегодня Его Величество? - с озабоченным видом спрашивал кто-нибудь.

Его собеседник напряженно щурил глаза, задумчиво похлопывал себя рукой по бедру и медленно, важно отвечал:

– Право, не знаю, шевалье…

И мужчины расходились, довольные собой и друг другом.

Лерга презрительно фыркнула и прекратила прислушиваться к разговорам. Ристания между тем окинула всю залу одним цепким взглядом, кивнула в такт своим мыслям и повернулась к дисцитии:

– Ты ещё ни разу не была на обеде у Его Величества?

– Нет. Откуда?

– Тем лучше, - загадочно улыбнулась женщина. - Тебе понравится.

– Но я даже не знаю, как себя вести!

– Естественно. Всегда, если не знаешь, как себя вести, будь естественной и расслабленной. Это окупается, - Ристания подхватила Лергу под локоток и неспешным шагом направилась к ближайшей группе мужчин. - И ещё одно: чем больше внимания на тебя кто-то обращает - тем меньше обращай на него.

– Почему?

Ответить Ристания не успела: мужчины заприметили дам и, отвесив по поклону, рассыпались в комплиментах:

– Право, домна, - ворковал один, церемониально целуя руку Ристании и раскланиваясь с Лергой. - Каждый раз, как вы входите в этот зал, свет меркнет, а туалеты наших дам блекнут перед, - мужчина торопливо обыскал взглядом фигуру женщины, но не нашел ничего, достойного чрезмерного восхваления, - вашей изысканной простотой!

– Ах, шевалье, каждый раз, как вы заводите речь, все искусство наших ораторов кажется жалким подобием истинному величию слова! - терпеливо ответила Ристания, не отступая от правил давно придуманной и изрядно поднадоевшей всем игры в светскую галантность.

– Но, увы, - подхватил эстафету второй кавалер, - домна так редко бывает при дворе, что мы рискуем забыть её прелестный образ, пресытившись миловидностью наших постоянных спутниц, - легкий кивок в сторону звонко хохочущих девушек.

– Всю прелесть выдержанного вина можно оценить лишь вдоволь напившись одной пресной воды! - невозмутимо парировала Ристания - Не так ли, шевалье?

– Безусловно, - вынужденно согласился тот.

– Между прочим, - Ристания отбросила со лба непослушную прядь и осторожно развернула мужчину, указав ему на кого-то в толпе. - Не подскажете мне, кто это такая? Боюсь, редко бывая при дворе, я теряю немало интересного…

Кавалер услужливо проследил за направлением указующей руки.

– Та долена в серебристом платье?

– Да, она.

– Это Мари Дьёрт. Прелестная молодая дева. Умна и богата.

– Столько качеств - и до сих пор в девицах? - не выдержав, съязвила Лерга. Ристания, с трудом пряча улыбку, тайком показала ей кулак.

– У неё столь широкий выбор, что девушка никак не может определиться, - с вымученной улыбкой пояснил собеседник. То ли и сам был в рядах нескончаемой очереди, то ли уже получил от ворот поворот.

– Благодарю вас, шевалье, - обворожительно улыбнулась Ристания, снова подхватывая Лергу под руку и торопясь распрощаться. - Было необычайно приятно встретиться с вами!

– И мне, домна!

Мужчины вернулись к прерванному их появлением разговору, а Ристания, оттащив Лергу на безопасное расстояние, возмущенно зашептала:

– Дорогая моя, будь добра, сдерживай свой язык! Это же аристократы, а с ними надо разговаривать только как с очень маленькими и очень больными детьми!

– Почему?

– Потому что за неосторожную шутку тебя вполне могут вызвать на дуэль!

– Ну а сейчас же не вызвали, - возразила Лерга.

– Ещё бы, - фыркнула Ристания. - Они попросту не поняли, что это - шутка.

– О, боги!

– Что поделаешь, - пожала плечами Ристания, уже направляясь к очередному кружку кавалеров. Она явно предпочитала женскому обществу мужское. Хотя после третьего цветисто-бесконечного комплимента, Лерга могла поклясться, что такая гримаса может быть только на лице человека, щедро отхлебнувшего неразведенного уксуса.

– Ах, оставьте, шевалье! - наконец насильно прервала Ристания поток словоблудия, отчаявшись дождаться, когда он иссякнет естественным путем. - Лучше объясните мне, кто вон та прелестная девушка в серебристом платье. Простите мое любопытство, но я так редко бываю при дворе, что…

– О, не оправдывайтесь, прекраснейшая домна! - восторженно перебил её собеседник.

"И сдалась же ей эта девушка в серебристом платье! - недовольно фыркнула в мыслях Лерга, критически оглядывая угловатую фигуру, обряженную в блестящий корсаж и сероватые юбки. - Хоть бы что доброе, а то ведь: ни кожи, ни рожи…"

– Это Мари Дьёрт, - между тем ворковал мужчина. - Долена, с красотой которой может сравниться лишь дикая роза с каменистых кручей Снежных Хребтов, а перед богатством её дома меркнут сказки о несметных сокровищах и волшебных кладах!!!

– Должно быть, вокруг неё вьется рой женихов? - невинно обронила Ристания.

– Рой?! Да они толпами осаждают её отца!

– Благодарю вас, шевалье…

Когда их и в третий раз клятвенно заверили, что Мари Дьёрт - писаная умница-красавица, обремененная сказочным богатством, Лерга подозрительно нахмурилась. Её не покидало ощущение скрипящей глины на зубах.

– Странно, - помолчав, заметила дисцития. - Чем больше о Мари Дьёрт говорят, что она красива, богата и умна, тем больше мне кажется, что эта глупая девушка и бедна, и неприглядна.

– И не девушка! - со смешком шепнула ей на ухо Ристания. Лерга сдавленно хихикнула.

– Но тогда почему?

– А так всегда бывает. Чем меньше достоинств у человека, тем больше о них говорят. То, что есть на самом деле, не нуждается в бесконечном словесном подкреплении. Заметь, никто здесь ни разу не сказал тебе, что ты красива.

– Да уж! - мрачно согласилась Лерга, которую немало задевал сей факт.

– И отнюдь не потому, что не заметили! - утешила её Ристания. - Просто это вещь неопровержимая, а посему как бы сама собой разумеющаяся. Все эти надушенные франты рассыпаются в изъявлениях, заверениях и комплиментах перед одними, а женятся на других, тех, кому никто ни разу и слова здесь не сказал.