Диана Удовиченко - Южная пристань

Вечер и ночь прошли спокойно, пришлецов не было. Утром есаул собрал всех казаков и сообщил, что если снова попрет нечисть, и особенно, если они будут очень похожи на людей, то убивать их не следует, а надо попытаться поговорить с ними. Рубить головы только в случае угрозы со стороны пришлецов. Хватит средневековье разводить!

До вечера прождали пришлецов, но так и не дождались. К ночи выставили новый дозор, а казаков отправили в казарму. Когда Михаил возвращался, он отстал от остальных, его Кудлат неспешно переставлял ноги, мерно цокая копытами по булыжной мостовой, опустив голову и глядя под ноги. Грива его спадала на глаза и он иногда встряхивал головой. Казаки уже исчезли в конце улицы, когда Кудлат вдруг, всхрапнув, остановился и ударил по булыжникам передними копытами.

— Ну, чего ты, Кудлатка? — Михаил успокаивающе похлопал его по боку.

И вдруг он увидел ту самую собаку. Ту белую с рыжими подпалинами собаку, которая вчера сопровождала убитых казаками пришлецов. Она осторожно кралась вдоль дороги, прячась в кустах. Ничего странного в ней не было, собака как собака. Если вчера она спокойно шла посередине дороги, то сейчас старалась быть незаметной, чтобы и ей тоже голову не снесли.

— Эй, пес, — сказал Михаил и собака, напрягшись, остановилась и посмотрела в его сторону. У нее был затравленный вид, один бок испачкан спекшейся кровью, хвост поджат.

— Иди сюда! — позвал ее Михаил, спешившись и привязав коня к штакетине покосившегося забора.

Кудлата такое соседство не устраивало, он нервно храпел, ржал, с его губ слетали белые хлопья пены.

— Поди сюда, — повторил Михаил.

Собака, прижав уши, медленно приблизилась к нему.

— И откуда же ты взялся, такой? — спросил кузнец.

Собака села у его ног и посмотрела в глаза. Взгляд ее был печальный, оно и понятно, казаки убили ее хозяев, а она не смогла их защитить.

— Ну, и как же мне тебя назвать? — сказал Михаил, присев перед собакой на корточки.

— Лопе де Пух, — вдруг услышал он.

Оглянувшись, кузнец удостоверился, что рядом никого не было. Говорила собака. Вернее, не собака, а пришлец по виду очень на нее похожий.

— Чего? — воскликнул Михаил, подскочив, и напугав коня.

— Лопе де Пух, это мое полное имя.

— Говорящая собака!

— Я не собака, вернее, я не собака в вашем понимании.

— И ты не послан дьяволом?

— Ни дьяволом, ни богом. Я сам по себе. Подрабатываю охранником и проводником. Ваши люди вчера убили моих клиентов. А ведь они только хотели наладить с вами контакт.

— Какой контакт?

— Рынок открыть в порту хотели, а вы их убили. И не только их, скольких до них угробили!

— А зачем рынок?

— Торговать. Только здесь могут собраться все внеземельцы, только в порту вашего города есть портал для всех миров.

— Портал? Какой еще портал? — Михаил даже забыл, что он говорит с собакой.

— Окно, или дверь, как вам удобней называть. Окон много и каждое ведет в один из миров внеземелья.

— А ты, значит, проводник?

Лопе де Пух кивнул.

— И ты, Лопух, знаешь, где находится Парижское Королевство, конфронтирующее с Российским Триединством?

Очередной кивок.

— И ты, Лопух, сможешь меня туда провести?

Еще один кивок.

— Ну так веди! Э, постой, а вывести назад в случае чего ты меня сможешь?

— Смогу, — сказал Лопе де Пух. — Для нас, представителей клана Неспящих, нет невыполнимой задачи. Правда, если вас там примут за нечисть, навряд ли я смогу спасти.

— Пошли! — кузнец поднялся на ноги. — Где находится дверь?

— Везде, — ответил пес. — Положите руку мне на спину. Вся беда Неспящих, что мы не можем путешествовать без спутников. Иначе я давно бы уже вернулся домой.

Михаил почувствовал ладонью тепло живого тела. Несколько секунд спустя они оба растворились в сумерках.

Михаила Стожарова искали три дня. Нашли только его перепуганного

Кудлата, привязанного к забору брошенного дома. На четвертый день кузнец появился в порту с огромной псиной, которую он называл Лопухом. Собравшимся вокруг казакам он рассказал, что с ним случилось, и объявил, что пришлецы никакие не исчадия ада, что они такие же божии твари, только другой расы, что нельзя их безнаказанно убивать. Они просто хотят мирно торговать — товара у них диковинного целое море.

— Был я, Коля в Российском Триединстве, дюже там хорошо. — сказал

Михаил французу. — И если хочешь, могу тебя отправить в твое Парижское Королевство.

— А что же вернулся, раз тебе там понравилось? — спросил его Никола

Миньон.

— Негоже наслаждаться красивой жизнью, коли дома такой беспорядок.

Вот если бы добиться того, чтоб и здесь и царь, и бог, и народ едины были…

Тяжело мне было все это время, пока я там отдыхал. В Российской Империи царит несправедливость, а я стало быть, дезертир, сбежал от трудностей. В общем, решил я вернуться.

Михаил отстегнул пояс с ножнами и вместе с ружьём отдал их есаулу.

Развернулся и медленно побрёл к кузнице.

Дэн Шорин

Бутылочка профессора Клейна

Профессор вступил в Южную Пристань с севера, по Каменному Тракту.

Это само по себе уже могло стать сенсацией местного масштаба — после злополучного землетрясения город был отрезан от континента, и путники прибывали сюда только по морю, да «чертовыми вратами», как в обиходе называли пространственные аномалии. Профессору было «за пятьдесят», причём насколько сильно «за» не смог сказать даже намётанный глаз

Павла Смельцова, служащего швейцаром в Гранд Отеле. Предупредительно распахнув дверь, Павел учтиво поклонился — за что тут же получил мелкую ассигнацию «начайных». Профессор подошел к стойке и опустил на пол туго набитый пехотный ранец из телячей кожи.

— Чего изволите-с? — словно по волшебству за стойкой появился сорокалетний управляющий Гранд Отелем Игорь Иванов в безукоризненно белой сорочке и галстуке-бабочке. Излишняя, на взгляд Павла полнота, ничуть не мешала Игорю с соответствующим уровню заведения изяществом принимать постояльцев. Вот и сейчас он широко улыбался, в полной мере демонстрируя профессору дружелюбие и открытость.

— Моё внимание привлекла ваша мансарда, правильно ли я понимаю, сударь, что там расположены апартаменты?

— Разумеется-с. Осмелюсь заметить, роскошные апартаменты, которые сейчас совершенно пустуют. Они будут стоить вам…

— Устраивает, — буднично сообщил профессор, оборвав управляющего на полуслове. —

Поднимите наверх мою кладь.

— Как вас записать, сударь? — почтительно склонился Иванов.