Марина Казанцева - Путь в Селембрис

Кирка Иванов налетел на Косицына, и оба повалились на пол. Лёнька почувствовал, что ему в бедро впилась какая-то мелкая штучка. Он остановился и вытащил из кармана жёлудь. Мгновение смотрел на него, ничего не понимая, потом налетевшие ребята свалили его. И через секунду Лёнька забыл про инцидент. Физра закончится через десять минут и надо успевать ловить кайф.

Матичка вошла в класс своей обычной тяжёлой походкой. Предстояло пережить два часа мучений. Сначала последовали комментарии по поводу контрольной. Контрольные всегда вызывали у Маргуси головную боль. Мельком бросив взгляд на форточки (боже упаси вас проветривать помещение!), она мрачно швырнула на стол стопку тетрадок.

Все затихли и невесело ждали, чем дело кончится.

— Давыдов. Два. Воронин. Два. — носовым голосом перечисляла матичка.

Дойдя до Косицына, она мельком бросила взгляд на на эту мелочь и припечатала:

— Кол.

Чугунков обеспокоенно обернулся. Три примера из контрольной он списал у Лёньки. Костик на всякий случай показал кулак.

— Чугунков. Четыре.

"Шла матичка по Покровке,

Повстречала там воровку.

Угадайте с пары раз:

Кто кому ударил в глаз?" — моментально родилось в голове.

На уроке литературы его поджидала неприятность. Классная, Антонина Андреевна, или просто Антошка, с грустью призналась:

— Придётся рассадить закадычных дружков.

Она имела в виду Косицына и Бубенцовского. Несомненно, Антошка была в курсе позавчерашних событий. Но, не это оказалось досадным. Умного Федюню посадили с отличницей Захаровой. Спрашивается, зачем? Оба и без того прекрасно справляются с заданиями, им не нужно списывать друг у друга. А вот Лёньке теперь придётся выживать за счёт собственных извилин.

Но и на этом дело не закончилось. К нему подсадили новенькую — ту рыжую, у ног которой он так позорно валялся в субботу.

— Я списывать тебе не дам. — всё, что сказал ей в тот день Лёлё.

Ему предстоял разговор в учительской, и Косицын не желал тратить свои душевные силы на всяких рыжих. Лёнька сам был рыжий и оттого не любил это племя. Кроме того, такую пару трудно не заметить. И его ещё ждут в будущем шуточки и приколы.

Биологиня Матюшина была милым человеком. Самая безобидная из учителей, она совершенно не умела держать дисциплину. У неё на уроках только не ходили на головах, а так всё можно. Девчонки на биологии обычно красили ногти. А мальчишки, ещё не доросшие до взрослых вещей, кидались жевательной резинкой. Оттого и Луи Пастер, и Бюффон, и Ламарк и даже Дарвин — все были украшены засохшей жвачкой. Надо ли объяснять, почему учительнице прилепили такое подходящее прозвище — Вакуоля?

Уроки биологии всегда проходили плодотворно и очень интересно. Минут через десять после звонка являлась из соседнего помещения экономичка и озабоченно говорила:

— Н-наталья Игоревна, мне нужно срочно с вами посовещаться.

Вакуоля немедленно делала строгое лицо, задавала классу самостоятельно изучить параграф и обещала:

— Через пять минут вернусь, проверю.

И скрывалась в лаборантской. Тогда седьмой «Б» шёл брататься с седьмым «В», который сидел в кабинете экономики. Всем великим экономистам, висящим на стене, залепляли глаза и бороды. Бэшники и вэшники имели много общих интересов, оттого библиотекарша не уставала удивляться: почему учебники биологии и экономики изнашиваются быстрее прочих? Странно, а башкам ничего не делалось!

Минут через полчаса, когда все уставали орать, на пороге лаборантской возникала экономичка и говорила назад:

— Да-да, конечно. Я учту рекомендации.

После чего величаво уходила, роняя крошки с подбородка и слегка натыкаясь на парты. Далее из лаборантской выбиралась низенькая и круглая Вакуоля. Помада размазана, весь рот в печенье.

— Н-ну, как вы, дети? Всё выучили?

Мама явилась вовремя и с убитым видом бродила возле логова Кренделючки. Лёнька тоже принялся бродить рядом, весь вид его являл глубокое раскаяние.

Кабинет завуча был заперт, и Косицын с внезапной надеждой подумал, что завучиха могла забыть о нём. Но, завидев в коридоре её дородную фигуру, обречённо вздохнул. Теперь его на неделю отлучат от компьютера. Не разрешат гулять.

Судья разобрался в деле быстро. В Лёнькины ворота назначили пенальти. Всю неделю он будет мыть полы в спортивном зале, потому что тётя Паша упала и подвернула ногу.

Косицын быстро шевелил мозгами, вспоминая, слышал ли он грохот и крики позади себя, когда пронёсся мимо этого чучела в халате. Но, ничего так и не вспомнил. Выходило, что на нём вины нет. Да это и не важно, раз обвинение не вынесли. Тоненькие ножки тёти Паши подводили её не однажды.

Мыть полы — подумаешь! И он немедленно отправился в спортивный зал. Чем быстрее сделаешь дело, чем веселее!

У дверей его ждал верный друг Федюнчик. И тут Лёнька понял, что напрасно он жаловался на жизнь! Мыть полы в спортивном зале оказалось до ужаса интересно. Федюня мчался на него, гоня швабру перед собой, а Лёлё перепрыгивал через неё. Потом они менялись местами.

Всё кончилось прекрасно — ведро опрокинулось. Сначала оба хотели равномерно размазать воду по всему полу, но она была уж очень чёрной. А потом всё само собой решилось: грязь замечательно утекла в щелочку от выбитого сучка в самом центре зала. Чумазые, потные и весёлые, приятели пошли домой. И тут веселье кончилось.

Гондурас с дружками тусовался у выхода.

— Гони бабки, микроб. — грубо сказал он и ткнул Лёньку так, что тот отлетел.

Бабок не было. Пройдёт неделя, пока он накопит оброк. Но, Гондурасу не терпелось, и под дебильное ржание своих дружков он вытряс из сумки Лёньки всё его барахлишко. Ручки раскатились по крыльцу и попадали в шиповник.

— А это что у нас? — заинтересовался Копыто и поднял маленький пакетик.

Лёнька понятия не имел, откуда взялся у него этот пакетик. Он чуть не плакал. Ему придётся собирать свои тетрадки под ногами у этих животных.

У алгебры оторвалась обложка, теперь учебник не сдать в библиотеку. Матери опять придётся платить. Так повторяется каждый год. За плохую сохранность учебников его ругают и в школе, и дома. А что он может сделать? не носить их в школу?

Пока они с Федюней подбирали учебники и тетрадки, взрослые оболтусы заинтересовались пакетиком.

— Нюхаешь? — осведомился Гондурас.

Лёнька не ответил, но подумал про себя: "Урод ушастый!"

— А для чего это? — с понятным интересом толкнул его ногой Серый.

"Для того, чтоб у тебя хвост отрос."