Виктория Дьякова - Доктор Смерть

Ознакомительный фрагмент

По пути в лагерь он вспомнил, как в сорок втором году в Берлине в один из отпусков Штефана, они все вместе собрались пообедать в ресторане отеля «Кайзерхоф». Ким, как обычно, задерживалась в клинике. Алик — в Управлении. Они сидели за столом вчетвером — он, Штефан, Джилл и Ирма. Это было время, когда в ресторан пообедать съезжались представители разных служб. И, в частности, появился начальник оперативного отдела штаба ОКБ Йодль, а с ним — совершенно неожиданно старый генерал фон Блюхер, который давненько не выходил на люди. По слухам он был болен и находился в своем поместье. Теперь Скорцени хорошо представлял себе, чем была вызвана болезнь фон Блюхера. Тогда конечно же не догадывался. Действительно, в тот день генерал передвигался с трудом, опираясь на палку. И Ирма заметила, обращаясь к Отто:

— Что-то он сильно сдал.

Наверное, как понимал это Отто теперь, тот день был одним из немногих, когда здоровье генерала позволяло ему еще посещать Берлин, и наверняка, если он взял на себя труд встать с постели, сделал он это по важному делу. Возможно, хотел навестить Анну в Шарите, но ему не позволили. Отто почувствовал, что Блюхер сразу заметил его, но сделал вид, будто не видит. Однако Отто встал, приветствуя старших по званию, Штефан и Джилл последовали его примеру. Сидеть осталась только Ирма. Теперь уж делать вид было просто недопустимо, и генералу пришлось холодно кивнуть в их сторону, прежде чем сесть за стол.

— Все еще дуется, — произнесла Ирма, когда Блюхер уселся недалеко от них конечно же к ним спиной.

Теперь Отто вспомнил, что фон Блюхера сопровождал какой-то господин. Он поддерживал генерала, пододвигал ему стул. Не военный — в сером, штатском костюме. Наверное, это и был доктор Мартин. Тогда он не особенно приглядывался к нему. Господин средних лет, невысокого роста. Ничем не примечательная внешность, прилизанные светлые волосы на косой пробор, довольно пухлое, не по возрасту обрюзгшее лицо. Однако взгляд небольших серых глаз — острый, цепкий, это Отто почувствовал, когда незнакомый господин вскользь взглянул на него. Потом посмотрел еще. Этот доктор был явно обеспокоен присутствием Скорцени, он не хотел, чтобы фон Блюхер общался с ним. Тогда, правда, Отто не придал всему этому значения. Потом появились Алик и Маренн, и он напрочь забыл о генерале фон Блюхере и его подозрительном докторе. Он даже не заметил, как они ушли.

— Раух не вернулся? — спросил он у Алика, вернувшись в лагерь.

Тот лежал в землянке на деревянном настиле, закрытом еловыми ветками, подложив под голову большую флягу со шнапсом, наполовину пустую. И только отрицательно покачал головой:

— Пока нет.

— А Ирма когда-нибудь что-то говорила тебе, будто Анна фон Блюхер угрожает Штефану? — спросил Скорцени, усаживаясь рядом.

— Анна? Штефану? — Науйокс повернул голову, в его голосе послышалась насмешка. — Когда? Я давненько ничего не слышал об этой птичке. В какой клетке она теперь заливается своим милым голоском?

— Представь себе, что в сумасшедшем доме, в Швейцарии. И находится она там последние полгода. А до этого едва ли не пять лет содержалась в Шарите, а мы даже ничего не знали. Якобы в Шарите. Признаться, я не очень верю во все это.

— Анна фон Блюхер сошла с ума? — Науйокс присвистнул, явно не веря ему. — Ну, знаешь, это просто сенсация, — он поднялся с нар, одернув мундир. — Откуда такие невероятные сведения?

— Мне рассказал старший брат Анны Людер. Я сегодня ездил к ним на виллу. По его приглашению.

— Я знаю, мне сказал гауптштурмфюрер Риц. Я даже и не вспомнил, что у фон Блюхеров здесь вилла. Еще удивился, что тебя к ним понесло? Замучила ностальгия? — он криво усмехнулся.

— Людер сам пригласил меня, прислал письмо. Я думал, может, Анне нужна какая-то помощь. Но для нее, похоже, уже ничего не сделать, — произнес Скорцени, закуривая сигарету.

— А причем здесь Штефан?

— Они утверждают, что это Ким свела с Анной счеты, потому что та угрожала в отместку за то, что я ее оставил, испортить карьеру Штефану в армии. И имела на этот счет разговор с Ирмой.

— Когда? Недавно, что ли? — фыркнул Науйокс.

— Почему недавно? Еще тогда в тридцать восьмом году. Ты же помнишь, Анна уехала из Берлина той же осенью.

— Только об Анне мне и помнить? Ну, знаешь, — Науйокс прошелся по землянке, разминая ноги. — Мало ли что говорила мне Ирма в тридцать восьмом? Она болтала все вечера подряд, — он вдруг кашлянув, замолчал. Остановился, глядя в пол. — Болтала, — повторил хрипло. — Много я на самом деле не помню. У меня в то время были дела поважнее, чем слушать Ирму. Но такую новость, как ты говоришь, что Анна фон Блюхер обещает устроить Штефану неприятности в армии, я бы точно запомнил, если она мне говорила. Нет, точно, — он повернулся, — такого разговора не было. И между Ирмой и Анной не было, наверняка. Потому что если бы он был, Ирма точно мне бы все рассказала. И потом, Штефан в тридцать восьмом году разве служил в армии? — Науйокс пожал плечами. — Маловат он еще был для этого. Он же пошел только в сорок первом. В самое пекло, как говорится.

— Вот и я говорю, — согласился Скорцени, — в тридцать восьмом сам лично устраивал его и Джилл на обучение. Что-то тут не вяжется. Но Анна в сумасшедшем доме. Это факт. С ним не поспоришь.

— Он показал тебе какие-то бумаги? Заключение врачей? Какой у нее диагноз? — спросил Науйокс. — С какой стати ты веришь ему на слово? Сам-то он, этот Людер фон Блюхер, нормальный? Может, его самого надо отправить на экспертизу. Может, он получил ранение в голову на фронте, а теперь начались галлюцинации. Признаться, я был обеспокоен, что ты к ним отправился. Если бы ты не появился еще час или полтора, я бы взял парней и отправился к ним сам, проверить, в чем, собственно, дело.

— Я не думаю, что для него большое удовольствие встречаться со мной просто так, — заметил Скорцени. — Он и его брат Хуберт явно опечалены всем тем, что произошло с Анной, и это еще слабо сказано. И факт состоит в том, что она действительно больше никогда не появилась в Берлине. А это очень на нее не похоже.

— Анна фон Блюхер сошла с ума. Ха-ха. Никогда бы не подумал. — Науйокс с усмешкой мотнул головой. — Вот так поворот. А ведь была такая уравновешенная девица, просто кремень, хоть на спецзадание отправляй. Жаль, Ирма ничего об этом не узнает, — он вздохнул. — Ее бы позабавило такое дельце.

Он помолчал. Затем, вскинув голову, взглянул на Скорцени.

— А с чего они взяли, что это Ким упрятала ее в психушку? Зачем? И как бы она могла там находиться, что бы нам в Управлении об этом ничего не было известно? Они, правда, того, — Науйокс повертел пальцем у виска. — Сами не знают, о чем говорят.