Берёза - Сказка о трёх волшебниках

— Ничего. Может, сходим к рыбацкому посёлку искупаться?

И вновь улыбнулся девочке, как раньше. У Ай отлегло от сердца, она широко улыбнулась в ответ.

— Хорошая мысль! Пошли! — согласилась она, и дети вприпрыжку побежали к реке. От задумчивости Сеша не осталось и следа: он дурачился и смеялся над болтовнёй Ай даже больше, чем обычно.

На следующий день девочка свалила все дела на Тин-Тин и с утра побежала в сарай. Сеш вновь сидел на стоге сена, даже не пытаясь спрятаться.

— Ай, мне нужно тебе кое-что сказать, — очень серьёзно произнёс он, когда девочка села рядом. — Сегодня я ухожу.

— Что? — Ай показалось, что она ослышалась. — Но почему? Ты больше не хочешь со мной дружить?

— Дурочка, конечно, хочу. У меня просто появилось одно дело, которое я должен срочно выполнить, — уклончиво ответил Сеш.

— Какое ещё дело?

Сеш принял важный вид и таинственно прошептал:

— Секретное. Об этом деле никто не должен знать. Я и так много тебе рассказал.

Ай с восхищением взглянула на него. "Я знала, что Сеш необычный мальчик!" — подумала она. Но вместе с восхищением сердце её наполнилось грустью. Конечно, Ай знала, что Сеш не может всю жизнь сидеть в её сарае, однако она не ожидала, что он уйдёт так скоро.

— Но ты ведь вернёшься? Когда закончишь своё дело, — жалобно спросила девочка.

— Я не знаю, когда закончу. К тому же осенью вернётся караван с мамой, дедушкой и бабушкой, мне очень хочется увидеть их. Думаю, мы нескоро увидимся, — ответил Сеш. Ай понимала, что мальчик прав, но слёзы сами собой полились из глаз.

— Не плачь! Посмотри, что у меня для тебя есть на память, — сказал Сеш и разжал ладонь. В ней лежала маленькая деревянная фея, вырезанная так искусно, что казалось, будто она сейчас оживёт, весело захлопает крылышками и начнёт говорить стихами. Слёзы девочки мгновенно высохли.

— Сеш, какое чудо! Ты сам её сделал? — воскликнула она. Мальчик кивнул.

— Вот, смотри: тут есть отверстие, ты можешь вдеть в него шнурок и носить фигурку на шее. Держи.

Он вложил фею в её ладонь и, приподняв рукой её голову, заглянул девочке прямо в глаза.

— Ай, я тебе очень благодарен за время, проведённое здесь. Пусть эта фея напоминает тебе обо мне.

Ай перевела взгляд на маленькую фигурку, лежащую в её ладони, и вдруг на какой-то миг ей показалось, что фея шевельнулась, а деревянные крылышки затрепетали.

— Сеш, она живая! Ты видел? Она пошевелила крыльями! — восторженно закричала девочка.

— Я ничего не видел, — заверил Сеш и как-то странно улыбнулся. Ай не могла оторвать глаз от фигурки.

— Мне лучше уйти сейчас, потому что я хочу выйти из лесов до ночи, — сказал Сеш.

— Я провожу тебя! — поспешно сказала Ай и побежала за ним следом. Она проводила Сеша до реки и продолжала идти за ним до самого рыбацкого посёлка, но даже когда они ступили на незнакомую ей тропу, девочка не выказывала никаких намерений повернуть обратно. Сеш остановился.

— Ай, давай попрощаемся здесь, — твёрдо сказал он. Ай понимала, что он прав, и лишь молча кивнула. Они обнялись на прощание, и девочка вновь заплакала, сама не зная почему. Сеш повернулся и пошёл прочь, а она ещё долго стояла и глядела ему вслед, пока силуэт беловолосого мальчика не растаял вдали. И только затем Ай пошла домой, размазывая по щекам бегущие слёзы и крепко сжимая в руке деревянную фею.

Глава IV

Знахарка

Сеш ушёл, и девочка ещё долго скучала по нему. Она перестала шумно веселиться и проказничать вместе с деревенскими ребятами; вместо этого она каждый вечер сидела у реки близ плакучих ив и горько рыдала. Всех родных взволновала такая резкая перемена, и даже отец как-то с тревогой предположил, уж не захворала ли Ай. Ночью, когда девочка засыпала, он подходил к её постели, касался лба и ласково гладил по голове большой мозолистой ладонью.

Однако Ай понимала, что Сеш не вернётся раньше следующего года, и постепенно её тоска ушла. Девочка вновь стала носиться по деревне и таскать яблоки, созревшие к тому времени, заслуживая суровые упрёки родителей и отповеди старшей сестры. Только теперь на шее у неё всегда болталась маленькая деревянная фея.

Шнурок в отверстие продела мама и завязала его самым надёжным своим узлом. Ай подошла к ней в тот же вечер, когда ушёл Сеш.

— Какая прелесть! Откуда это у тебя? — воскликнула мама. Ай покраснела и пробормотала, что это — подарок одного паренька из их деревни. Мама понимающе улыбнулась и не стала больше спрашивать.

— Даже отец не смог сделать бы лучше, хоть он и резчик по дереву. Покажи ему фигурку! — восхищалась мама. Ай помотала головой.

— Нет, папе не нравятся феи.

— Ему не нравится, что ты слишком много о них думаешь, вместо того чтобы заниматься делом, — возразила мама.

Лето постепенно подходило к концу, и в лесу, окружавшем деревню, пришла пора грибов. Каждое утро Ай и Тин-Тин вставали на заре и отправлялись с большими корзинами в лес. Точнее, корзина была большой только у Тин-Тин, поскольку Ай по своей природной рассеянности могла пройти в двух шагах от гриба и не заметить его.

— Нет, так дело не пойдёт, — заявила как-то утром Тин-Тин. — От тебя никакого проку, я только трачу время, чтобы за тобой присматривать. Посиди здесь, на полянке, а я поищу грибы в округе.

— Хорошо, только не уходи далеко, а то мне страшновато сидеть тут одной! — попросила Ай, садясь на траву. Тин-Тин обещала не задерживаться и углубилась в лес. Некоторое время девочка сидела одна, когда вдруг на поляну вышла женщина. Она была одета в вязаный халат, как и большинство местных крестьянок, а в руке у неё была корзинка с какими-то травами и цветами, такая же, как у девочек. Однако Ай никогда не видела этой женщины ни в Ивовой роще, ни в рыбацком посёлке, ни в ближайших к ним деревнях.

Женщина выглядела утомлённой, видимо, она встала с рассветом и всё утро ходила по лесу. Она присела рядом на траву, достала из корзинки пирожок и тут только заметила девочку.

— Привет, — улыбнулась незнакомка и разломила пирожок пополам. — Ты тоже с раннего утра на ногах? Хочешь есть?

— Мама запретила мне разговаривать с чужими, особенно с женщинами в лесу, — ответила Ай. — А вдруг вы ведьма и хотите меня отравить?

— Какая послушная дочь, — пробормотала женщина и принялась за еду, перестав обращать на девочку внимание. Однако любопытство Ай пересилило послушание. К тому же каким-то внутренним чутьём девочка чувствовала, что если кто-то и может обидеть её, то только не эта женщина. От незнакомки будто исходила некая умиротворённость и доброта.