Юрий Козловский - Дети Ангелов

Ознакомительный фрагмент

– И что же я должен сделать? – спросил Сергей. – Подписать клятву кровью?

Степан рассмеялся.

– Ошибаешься, мы по другому ведомству. Платить за тебя не будем, но я помогу тебе придумать, как справиться с ситуацией, остальное ты сделаешь сам.

Сергей молча смотрел на него, боясь поверить в чудо.

– Сделаем так. – Степан стал вдруг очень серьезен. – Сейчас ты будешь смотреть мне прямо в глаза, и старайся думать только о деньгах.

Наверное, на этом бы и закончился их разговор, Сергей просто встал бы и ушел, если бы не взгляд собеседника. Такой взгляд мог посадить на задницу взбешенного тигра или усмирить разъяренную толпу, а может быть, мог и утешить человека в неизбывном горе. Многое мог такой взгляд, во всяком случае Сергей поверил этому человеку окончательно и бесповоротно.

Гляделки продолжались недолго. Через минуту Степан прикрыл глаза и расслабился.

– Кажется, нормально, – сказал он. – Помнишь Пахомова?

– Какого еще Пахомова? – удивился Сергей.

– Того, что был у вас в артели горным мастером. Вспомни случай, когда председатель выгнал его с работы.

В голове Сергея всплыла давно забытая история. Это было пятнадцать лет назад, когда он, вернувшись из армии, работал в золотодобывающей артели. Пахомов был старым северянином, привезенным на Колыму под конвоем еще в начале пятидесятых. Пройдя колымские университеты, он стал отличным специалистом, и любая артель, где он работал, никогда не оставалась без заработка. И все-таки его отовсюду выгоняли, не в силах терпеть длительные запои. Вот и теперь председатель артели, в которой работал Сергей, гнал его. В памяти сохранился тот скандал, оба орали на всю столовую:

– Полчаса на сборы, и чтобы я больше тебя никогда не видел! – кричал председатель.

– Да и хрен с тобой! – не менее громко отвечал Пахомов, отвечал так, что их слышала вся смена, находившаяся в столовой. – Зато я знаю, где у тебя прямо под носом почти тонна металла лежит! А ты никогда не узнаешь!

Через две недели пьяный Пахомов заснул ночью на глухой улице райцентра, не дойдя нескольких шагов до дома, где снимал угол, и замерз. Никто так и не узнал, правду он говорил председателю или просто заводил его…

Пока эти картины проносились перед Сергеем, Степан все время смотрел ему в глаза.

– Давай, вспоминай хорошенько! Тон Пахомова, выражение лица, все, что сможешь!

И настолько убедительно это было сказано, что картина стала такой яркой, будто все происходило только вчера.

– Ну, достаточно, – Степан устало откинулся на спинку стула, помолчал недолго, потом заговорил четко и отрывисто, будто зачитывая приказ: – Похоже, Пахомов не соврал, и золото действительно есть, совсем недалеко от стана вашей артели. Он еще под конвоем бил там шурфы и нашел маленькое по площади, но очень богатое по содержанию металла месторождение. У зэков было модно припрятывать золотишко про черный день, но Пахомов всех переплюнул, скрыл целую тонну, сумел обмануть начальство, натаскав в шурфы пустой породы. И залегание совсем неглубокое, чуть больше метра.

Сергей слушал его, разинув от удивления рот. Степан тем временем продолжал:

– Твоя задача – добраться туда и провести разведку, потому что Пахомов мог ошибаться. Если найдешь, определи примерное содержание. Много золота с собой не бери, лучше вообще оставь на месте. Дальше уже не твоя забота. Если все сойдется, считай свой долг оплаченным.

Последние слова будто порывом ветра погасили разгоревшуюся было надежду.

– Издеваешься? – обреченно спросил Сергей. – Там ведь уже лет десять никто не ездит, все заброшено, дорог никаких, значит пешком идти не меньше полсотни километров. А у меня сейчас крейсерская скорость два километра в час, если включу форсаж, то три. И через каждый квартал останавливаюсь передохнуть. А тут пятьдесят километров по тайге, да с припасами, со снаряжением. Как ты себе это представляешь?

– С этой бедой мы справимся, – улыбнулся Степан и неожиданно приказал. – Снимай рубашку!

Сергей послушно расстегнул пуговицы, разделся и, подчиняясь Степану, сел напротив него. Степан же закатал рукава, взмахнул руками, будто стряхивая с них воду, и приложил ладони к его груди, чуть пониже ключиц. Некоторое время Сергей ничего не чувствовал, а потом от ладоней в него полилось то же тепло, как и в случае с «дядей Ваней», то несравнимое ощущение, которое невозможно было перепутать ни с чем. Но сейчас этим дело не ограничилось. Лицо Степана побледнело, волосы на руках встали торчком, а сами руки покрылись гусиной кожей. В этот момент Сергея пронзила невыносимая боль и тут же ушла. Будто раскаленный гвоздь вытащили щипцами из его груди без всякого наркоза. И ему стало очень хорошо.

Про Степана этого сказать было нельзя. Он тяжело дышал и заговорить смог не скоро. Сергей терпеливо ждал, а когда ему показалось, что тот приходит в себя, спросил:

– Ты врач?

Степан перевел дыхание и ответил:

– Нет, врач у нас дядя Ваня, а я майор спецназа ВДВ.

Сергей не понял, правду он говорит или шутит, но после проведенной процедуры чувствовал он себя великолепно.

Следующие полчаса прошли в уточнении места предстоящих поисков. Степан так профессионально набросал план местности, что Сергей сразу вспомнил ее. Закончив разъяснения, Степан устало сказал:

– Дальше действуй сам. Я улетаю, встретимся, когда вернешься.

Хоть его чуть ли не вытолкали взашей, Сергей почти вприпрыжку бежал домой, переполненный предощущением радости. Первым делом было раздобыть машину, желательно – УАЗ или «Ниву»…

А обессиленный Степан лежал на гостиничном диване, с трудом представляя, как сумеет добраться туда, где ему окажут помощь.

Отступление 1

Из священной памяти ордена

Время: до всемирного потопа Место: нынешний Северный Урал

Когда люди начали умножаться на земле, и родились у них дочери, тогда сыны Божии увидели дочерей человеческих, что они красивы, и брали их себе в жены, какую кто избрал. И сказал Господь: не вечно Духу Моему быть пренебрегаемым человеками, потому что они плоть; пусть будут дни их сто двадцать лет. В то время были на земле исполины, особенно же с того времени, как сыны Божии стали входить к дочерям человеческим, и они стали рождать им. Это сильные, издревле славные люди.

Все меньше становилась община первозданных людей, хранящих в себе частицу Духа, – проходили столетия, братья старились и умирали, их женщины рожали все реже. А отошедшие от истины, ленившиеся познавать себя и совершенствоваться люди плоти размножались быстро, собирали сокровища и убивали за них друг друга. Руками рабов они годами строили свои убогие города, забыв о том, какие дворцы и храмы в один день возводили предки силой одного только Духа. И век их стал короток, всего сто двадцать лет, потому что лишились они желания, а главное, силы продолжать жизнь, помогая друг другу.