Илона Эндрюс - Магия скорбит

Пошли, нечего тут смотреть. У нас каждый день так.

Я еще думала было сдуть воображаемый дым из дула, но ствол у «Уэзерби» длинный, а рост у меня — пять футов четыре дюйма, так что вид был бы слишком глупый.

Решительным шагом подошел ко мне Рафаэль. Голос его звучал отрывистым рыком, искаженным клыками.

— Живая?

Я кивнула.

— Слегка поцарапана, ничего серьезного.

Мы пошли прочь, медленно, как приличествует крутым ребятам. Веющий ветерок доносил вонь горелого мяса.

— Потрясающе эффектный был выстрел, — сказал Рафаэль.

— Спасибо. Демонстрация рукопашной тоже завораживала.

Мы, черт нас побери, убили Цербера. Кейт от зависти позеленеет.

И тут нас накрыло волной магии, и мы оба остановились, чувствуя, как она просачивается в тело и пробуждает внутреннего зверя.

Из почвы полыхнуло ярко-синим светом. Он вспыхнул и пропал. Это был страж, сильный магический барьер, и он перешел в активное состояние. Подойти к дому в магический период было бы проблематично. Сквозь эту ограду надо как-то проламываться.

В стене перед нами, чуть справа, зажегся призрачный белый свет. Он с трудом высвободился и резкими рывками направился к нам. Расплывчатое свечение остановилось почти у самой границы стража и соткалось в прозрачного пожилого мужчину с чуткими глазами и светлыми волосами.

Я отпрыгнула и рефлекторно схватилась за оружие — которое при высоком уровне магии практически бесполезно.

Лицо призрака исказилось гримасой, будто он тащил огромную тяжесть.

— Рафаэль! — выдохнул он. — Опасно…

Из дома щелкнула искра магии, схватила призрака и дернула его обратно в стену. Рафаэль бросился на стража. Защитное заклинание вспыхнуло синим, Рафаэль зарычал от боли. Я схватила его и оттащила прочь.

— Это Дулос? Друг твоей матери?

Он кивнул. В глазах у него клубилась ярость.

— Мы должны его вытащить!

У нас за спиной зародился и стал шириться странный сосущий звук. Я обернулась через плечо. В шаре, пылающем языками пламени, поднимался с земли скелет Цербера. Пламя полыхнуло еще раз и вдруг погасло, будто задули свечу. Закручиваясь спиралью, нарастало мясо на костях.

Черт побери.

— Бежим! — крикнул Рафаэль, и мы помчались по лощине.

И уже пробежали полдороги до стены, когда первые раскаты рычания сообщили, что за нами гонится адский пес.

— Ты уверен, что Дулос умер?

Я как бешеная мчалась по встревоженным улицам Атланты. Рядом со мной сидел Рафаэль, зализывая ожог на руке.

— Он был забальзамирован. Уверен на сто процентов.

— Тогда вот это — что было такое?

— Не знаю. Тень? Душа на дороге к Аиду?

— А это вообще возможно?

— Нас с тобой чуть не съел здоровенный трехглавый пес. После этого не так уж много есть такого, что я счел бы невозможным. Осторожно, телега!

Я бросила машину вправо и едва избежала столкновения с возницей, показавшим мне вслед неприличную фигуру.

— Нам нужен ствол помощнее.

— Душ нам нужен, — ответил Рафаэль.

— Сперва ствол, потом душ.

Через десять минут я входила в помещение Ордена. Стоявшая в коридоре группа рыцарей повернулась когда я вошла. Мауро, здоровенный самоанец, Тобиас, вертлявый и быстрый коротышка, и Джин, закаленный детектив из Джорджианского Бюро Расследований. Они посмотрели на меня, и разговор смолк.

Я вошла в рваной окровавленной одежде, измазанная копотью, неся на волосах корку слипшейся грязи и засохшей крови. Мерзким облаком окружала меня вонь дохлой кошки.

Я прошла мимо них в оружейную, открыла застекленный шкаф, вытащила оттуда Бабахалку, прихватили коробку патронов «Серебряный ястреб» и вышла.

Никто ничего не сказал.

Рафаэль ждал меня в джипе — измазанное пятнами крови и грязи чудище. Надоедливая муха влюбилась в какое-то место на его круглом ухе, и он все время им подергивал. Положив Бабахалку на заднее сиденье, я прыгнула на свое место. Рафаэль зевнул, показав розовый рот с толстыми коническими клыками.

— Большой ствол.

— Куда тебя отвезти?

Человек-гиена облизал губы:

— К тебе.

— Ха. Ха. Ха. Смешно. Серьезно, куда?

— Когда мы дрались с псом и позже, в разговоре с Алексом, лицо у тебя было открыто. Кровосос тебя видел — то есть навигатор видел тебя его глазами. Вероятно, навигатор знает, кто ты. Так же вероятно, он делает в этой расщелине нечто такое, что ему делать не полагается. В последний раз, как я справлялся, похищение трупов считалось противозаконным.

Похищение трупов — чертовски противозаконно. Учитывая, что магия позволяет делать много нового и интересного, законодатели к похищению мертвых тел относятся очень серьезно. В Техасе за похищение трупов дают такой же срок трудовых лагерей, как за вооруженное ограбление.

Учитывая отдаленность от цивилизации и электрическую изгородь, очень вероятно, что окопавшееся там лицо или группа лиц не заняты ничем хорошим. Если бы это была легитимная операция Народа, к нам бы вышел часовой — человек или вампир. Мы имеем статус правоохранителей, и поэтому все навигаторы знают рыцарей Ордена в лицо и знают, что мы до невозможности назойливы. Функционеры Народа вышли бы со мной на контакт, чтобы убедить в полной законности своих операций, и спокойно бы меня отпустили.

Этого не произошло, и причин тому может быть две. Либо то, что происходит в доме, слишком грязно, чтобы Народ принял на себя ответственность, либо Народ тут вообще ни при чем. Второй вариант намного опаснее. Адепты из Народа, при всех своих отвратительных качествах, подчиняются строгим правилам и в целом законопослушны. По крайней мере сейчас. Они бы не позволили себе напасть на рыцаря Ордена, зная, что последствия будут публичны и болезненны. А вот навигатор-одиночка, вооруженный вампиром, такими соображениями не связан.

Мысли Рафаэля шли в ту же сторону.

— Этому навигатору нужно заставить тебя замолчать, пока ты не оставила бумажного следа, уничтожить который ему будет не под силу. Так что сегодня, быть может, к тебе заявится толпа кровососущих гостей на угощение. И мы поэтому едем к тебе, берем все, что тебе нужно, и оттуда ко мне. Меня он видел только в облике буды.

— Полностью исключено.

Рафаэль дернул носом:

— Ты так боишься оставаться у меня, что пусть тебя лучше пара вампиров разорвет в клочья?

— Я тебя не боюсь.

Губы у него растянулись, показав в леденящей улыбке такие зубы, которые коровью бедренную кость перекусывают как зубочистку:

— Я обязуюсь не распускать руки, язык и прочие части тела. Оставаясь дома, ты рискуешь жизнью. Сейчас поздно, и мы с тобой оба слишком вымотаны, чтобы сегодня лезть в логово Народа. Чем ты рискуешь, поехав ко мне?