Дэвид Эддингс - Последняя игра

Белгарат кивнул:

— Давайте подъедем с другой стороны — на случай, если нам придется срочно убираться.

Они спешились у края галереи, привязали лошадей к ограде и вошли внутрь.

Внутри таверны оказалось темно и дымно, поскольку окна, по всей вероятности, представляли собой редкое явление в домах недраков. Столы и скамейки были грубо сколочены, а свет давали коптящие масляные светильники, подвешенные на цепях, к стропилам. Пол покрывали пятна грязи и разбросанные объедки. Собаки свободно бродили под столами и скамейками. В воздухе висел тяжелый запах несвежего пива и немытых тел. И хотя полдень едва миновал, таверна была полна. Многие мужчины, сидевшие в большой комнате, уже явно преуспели в поглощении выпивки. Было шумно, поскольку недраки, сидевшие за столами или болтавшиеся по комнате, казалось, привыкли говорить напрягая голосовые связки.

Белгарат протолкался к столу, стоявшему в углу комнаты, за которым, уставившись в кружку эля, одиноко сидел человек с мутными глазами и отвисшей губой.

— Вы не возражаете, если мы сядем за ваш стол, не так ли? — спросил его старик довольно резко и уселся, не дожидаясь ответа.

— А что с того, если бы я и возражал? — спросил человек с кружкой. Он был небрит, с мешками под налитыми кровью глазами.

— Ничего, — коротко бросил Белгарат.

— Вы здесь впервые, не правда ли? — Недрак смотрел на всех троих почти совсем без интереса, не без труда пытаясь сосредоточить хоть на чем-нибудь взгляд.

— Я, правда, не вижу, какое вам дело до того, — грубо ответил Белгарат.

— У вас слишком бойкий язык для человека, пережившего свой расцвет, — высказал предположение недрак, угрожающе сжимая кулаки.

— Я пришел сюда пить, а не драться, — резко заявил Силк. — Позже я могу передумать, но сейчас испытываю жажду. — Он схватил за руку проходившего слугу.

— Держите свои руки при себе, — бросил ему слуга. — Вы с ним вместе? — И показал на недрака, к которому они присоединились.

— Мы сидим вместе с ним, а что?

— Вы хотите три кружки или четыре?

— Сейчас я хочу одну. А другим принеси то, чего они хотят. По первому кругу я плачу за всех.

Слуга недовольно промычал что-то и стал проталкиваться сквозь толпу, иногда останавливаясь, чтобы дать пинка собаке.

Предложение Силка, очевидно, умерило воинственность их недракского приятеля.

— Вы выбрали плохое время, чтобы приехать в этот город, — сказал он им. — Вся округа кишит маллорийскими вербовщиками рекрутов.

— Мы были высоко в горах, — ответил Белгарат, — и, возможно, вернемся туда через день или два. Что бы ни происходило здесь, внизу, нас это совсем не интересует.

— А следовало бы поинтересоваться, пока вы здесь, если не хотите попробовать армейской каши.

— Где-то идет война? — спросил его Силк.

— Вероятно. Так, по крайней мере, говорят. Где то в Мишарак-ас-Талле.

— Никогда не встречал талла, способного воевать, — фыркнул Силк.

— Это не таллы. Полагаю, речь идет об олорнах. У них появилась королева — если вы можете вообразить себе такое, — и она собирается вторгнуться к таллам.

— Королева? — усмехнулся Силк. — Тогда не нужна большая армия. Пусть таллы сами воюют с ней.

— Скажите об этом маллорийским вербовщикам, — предложил недрак.

— Тебе что, понадобилось время, чтобы сварить этот эль? — набросился Силк на слугу, который наконец-то явился с четырьмя большими кружками.

— Это не единственная таверна в мире, дружище, — ответил слуга. — Если не нравится эта, пойдите поищите другую. С вас двенадцать пенни.

— По три пенни за кружку! — воскликнул Силк.

— Времена тяжелые.

Силк, ворча, заплатил.

— Спасибо, — сказал недрак, с которым они сидели, беря кружку.

— Не стоит благодарности, — кисло произнес Силк.

— А что делают здесь маллорийцы? — спросил Белгарат.

— Набрасываются на каждого, кто может стоять, видеть молнию и слышать гром. Они рекрутируют с помощью кандалов, так что отказаться несколько трудновато. При них находятся также гролимы, а те держат на виду свои жертвенные ножи, как бы намекая на то, что может случиться со всяким, кто слишком уж возражает.

— Возможно, вы были правы, когда сказали, что мы выбрали плохое время для того, чтобы спуститься с гор, — сказал Силк.

Недрак кивнул.

— Гролимы говорят, что Торак шевелится во сне.

— Это не очень хорошие вести, — ответил Силк.

— Думаю, мы все могли бы выпить за это. — Недрак поднял свою кружку с элем. — А вы находите что-нибудь, ради чего стоит рыться там, наверху, в горах?

Силк покачал головой:

— Чуть-чуть. Мы разрабатывали русла ручьев в поисках золотого песка. У нас нет оборудования для того, чтобы пробивать в скалах шахты.

— Вы никогда не разбогатеете, сидя на корточках у ручья и промывая гравий.

— Мы не сидим, мы бродим, — пожал плечами Силк. — Может быть, в один прекрасный день наткнемся на хорошую россыпь и соберем достаточно, чтобы купить какое-никакое оборудование.

— А когда-нибудь, возможно, пойдет и пивной дождь.

Силк рассмеялся.

— А не думали ли вы когда-нибудь о том, чтобы взять себе еще одного компаньона?

Силк покосился на небритого недрака.

— Вы раньше бывали там, наверху? — спросил он. Недрак кивнул:

— Достаточно часто, чтобы убедиться, что это мне не нравится. Но думаю, служба в армии понравилась бы мне гораздо меньше.

— Давайте возьмем еще выпивки и поговорим об этом, — предложил Силк.

Гарион откинулся на скамье, уперевшись плечами в грубую бревенчатую стену.

Недраки уже не кажутся такими плохими, когда вы проникнете сквозь грубость их природы. Они отличаются грубой речью и несколько угрюмыми лицами, но у них, кажется, нет той ледяной враждебности к посторонним людям, которую Гарион заметил среди мергов.

Он задумался над тем, что сказал недрак по поводу королевы. Гарион быстро отбросил мысль о том, что любая королева, пребывающая в Райве, может приобрести такую власть. Оставалось тогда — только тетя Пол. Сведения недрака могли быть немного неточными, но в отсутствие Белгарата тетя Пол могла взять на себя власть, хотя это на нее не совсем похоже. Что же могло там случиться такое, что побудило ее прибегнуть к таким крайностям?

Чем ближе к вечеру, тем пьяных в таверне становилось все больше. Повсюду возникали драки — хотя они обычно сводились к тому, что их участники толкали друг друга, поскольку лишь немногие в комнате были достаточно трезвы, чтобы нанести серьезный удар. Недрак за их столом продолжал пить, и в конце концов голова у него упала на сложенные руки, и он принялся храпеть.