Сергей Осипов - Луна над Лионеей

«Смайли сказал мне, что бояться не стоит и что никто меня обменивать на Дениса не собирается. Но я все равно боялась и не верила им. Во-первых, меня невзлюбила сестра Дениса, Амбер Андерсон, которая подозревала меня во всех смертных грехах, а конкретно – в желании забраться на лионейский престол, отпихнув бедную несчастную Амбер. Я, конечно, ее понимаю – понаехали тут всякие без лионейской прописки, но она сама слишком уж часто показывала свои зубы, а у меня и без нее забот хватало. Во-вторых, я случайно наткнулась на Давида Гарджели, и тогда выяснилось, что он больше не горит желанием стереть меня в порошок или устроить еще что-то в таком духе. Просто Андерсоны с ним договорились, пообещали, что вернут ему Иннокентия. И я подумала – ничего себе, как они запросто разбрасываются бессмертными! Причем без серьезных на то причин, ведь кто такой был Давид Гарджели – потомок старого рода волшебников? Но сам-то он никаким волшебником не был, так, остаток былой роскоши. И все равно Андерсоны не хотели с ним ссориться, взяли и подарили ему Иннокентия. А раз так, то, чтобы вытащить наследника престола… В общем, я решила, что мне нужно уносить ноги из Лионеи. Я пошла к Иннокентию, сообщила ему новости и попросила, чтобы он помог и мне тоже выбраться из Лионеи.

Так мы оказались в Праге. Сразу должна разъяснить, что между мной и этим…»

Стоп, стоп. О мертвых либо хорошо, либо ничего. И хотя в смерть Иннокентия Настя не особенно верила, но время шло, и никаких новых известий не появлялось. Иннокентий если и не умер, то как будто исчез с лица земли; вполне возможно, что он сгинул в каком-нибудь темном подземелье, а это вполне могло сойти за очередную маленькую гибель в долгой карьере Иннокентия. Так что приходилось все серьезнее относиться к брошенным на ходу словам Лизы: «Я его убила…»

Настя убрала слово «этим».

«Сразу должна разъяснить, что между мной и Иннокентием никогда не было…»

Чего не было? Настя растрепала волосы и постучала себя по лбу, пытаясь активизировать умственную активность. Как бы тут правильно выразиться? Вот ведь какая морока с этими мемуарами! Если бы это был обычный треп с Монаховой, сгодилось бы: «Да не спала я с ним, ты что, дура, что ли?!» Вряд ли подобный стиль подходил к «Подлинной истории А. Колесниковой», сочинению, место которому наверняка найдется на полках королевской библиотеки.

«…не было сексуальных отношений».

Это пахло судебной медициной.

«…не было близких отношений».

Вообще-то они вместе пробирались две недели из Лионеи в Прагу, а потом жили в одной квартире в странном доме-убежище, и все это время вроде как заботились друг о друге. А потом Иннокентий спас Настю на старом еврейском кладбище, принял в себя предназначенные ей пули. Сказать после этого, что их отношения не были близкими – все равно, что плюнуть на могилу Иннокентия, пусть даже эта могила и находилась исключительно в Настином воображении.

«Иннокентий был мне как старший брат…»

Да, именно, братец, постарше на пару тысяч лет, регулярно перескакивавший из одного тела в другое и тихо ненавидевший весь женский пол, потому что ни одна из сотен – или тысяч? – женщин, с которыми у него были действительно близкие отношения, не смогла родить ему ребенка. То есть вроде бы Лиза смогла. Ну, так ведь Лиза и не женщина, а потом она убила этого ребенка, а через пару веков добралась все-таки и до Иннокентия.

– Знаете что? – обратилась Настя к невидимым потенциальным читателям ее сочинения. – Какое вам дело, было у меня что-то с Иннокентием или не было? Книга совсем не про это.

«Так мы оказались в Праге, и там мы с Иннокентием должны были разбежаться, только сначала он хотел забрать старый долг у одного чело…»

Опять двадцать пять. В Лионее не стоило разбрасываться словом «человек» направо и налево – чревато обидами, а то и дипломатическим скандалом. Но и фраза «забрать старый долг у одного демона» не годилась, ибо согласно официальной лионейской истории раса демонов вымерла лет пятьсот назад. Как мамонты. Между тем должник Иннокентия Альфред Пражский считал себя демоном и ни на какие другие варианты категорически не соглашался.

«…у одного старого знакомого. Но когда мы пришли к этому знакомому, то оказалось, что его похитили какие-то бандиты, то есть на самом деле это были не бандиты, а люди Леонарда, и в том числе майор Покровский. Леонард знал, что у Альфреда имеется хорошая коллекция всяких древностей, в том числе останки разных странных существ, и он хотел, чтобы Альфред отдал эту коллекцию, но Альфред упирался. Тогда они его посадили в пустую могилу на кладбище и стали ждать, пока он одумается.

Покровского я случайно встретила на улице, и он сказал, что его уже тошнит от Леонарда и его уродов, а потому он хочет свалить куда-нибудь в безопасное место. Я сказала, что Лионея – вполне безопасное место, и там его Леонард не достанет, но сначала он должен отдать нам Альфреда. Покровский согласился, и мы пошли на кладбище, где нас ждала засада и где нас чуть всех не поубивали, если бы…»

Тут стоило написать: «Если бы я, Настя Колесникова, не была такой дурой».

Но это опять-таки была лексика, достойная полночных посиделок с Монаховой, поэтому на дисплее возникло: «Однако события приняли непредвиденный оборот».

Настя поставила точку и улыбнулась, приятно удивленная изящным словосплетением, соскользнувшим с кончиков ее пальцев на черные клавиши ноутбука в половине третьего ночи.

Писать про суетливое кладбищенское смертоубийство было гораздо приятнее, чем непосредственно в нем участвовать.

6

Королевская свадьба в Лионее – такая же головная боль, как и любая другая свадьба, только умноженная на миллиард и показанная в прямом эфире спутниковым каналом.

Хотя, если подумать, найдется и пара отличий. От обычных новобрачных никто не ждет невозможного; если те проживут вместе хотя бы то время, пока монтируется фильм о свадебной церемонии, уже хорошо. Все, что сверх – приятный сюрприз. В Лионее ожидания немного иные. Сохранить мир и стабильность на планете Земля – не больше и не меньше. Поэтому, если новобрачные не оправдывают ожиданий, одним укоризненным «Эх!» со стороны разочарованных родителей не отделаешься.

– Ты ничего не хочешь мне сказать?

Таким короля Утера Настя еще не видела. То есть, конечно же, видела: вчера Утер был именно в этом парадном темно-бордовом одеянии с широкими рукавами, но вчера Утер, скажем так, не находился в центре Настиного внимания. Вчера, скажем прямо, она выходила замуж, долго, пышно и утомительно. И вчера король Утер смотрел на нее куда более благожелательно.

– Ты ничего не хочешь мне сказать?