Александр Тув - Ходок I

— Шэф, скажите пожалуйста, сколько вам лет?

— Ошибка в построении предложения.

Денис недоуменно повернул голову.

— Мы договорились без выканья, повтори вопрос, как положено.

Денис поджал губы, выволочка была неприятная, но заслуженная.

— Шэф сколько тебе лет?

— А почему тебя это интересует? — вопросом на вопрос ответил Шэф, хотя внешность имел сугубо нордическую.

— Ну-у… — Денис решил быть откровенным, — когда видишь тебя сзади, то кажется, что смотришь на юношу, а спереди…, — Шэф закончил за него, не дав договорить:

— На старика.

— Ну-у… типа того.

Шэф улыбнулся:

— Ты знаешь… я не помню, — он бросил взгляд на поджавшего губы Дениса и продолжил, — нет, нет, ничего личного… просто ситуация такая… — он опять помолчал, — сейчас попробую объяснить. Вот смотри, есть группа людей занятых одним делом, неважно каким: таксисты, дизайнеры, ходоки, художники, программисты, скульпторы… Что является главной доминантой отношений в таких сообществах? — он замолчал, ожидая ответа Дениса.

— Конкуренция, — немного подумав, ответил тот.

— Совершенно верно. И у меня хватает конкурентов… да что там конкурентов — врагов.

… и почему я не удивлен…

— Я все равно не понял, почему нельзя знать твой возраст?

— Неужели непонятно? — Шэф иронично взглянул на него.

— Нет.

— Чтобы не проболтаться.

Денис хотел было обидеться, но немного подумав, решил, что Шэф прав: «Меньше знаешь — крепче спишь… хотя… с другой стороны — какая такая супертайна может крыться в возрасте человека?..»

«Правда не понимаешь?» — ехидно поинтересовался внутренний голос.

«Правда…»

«А представь, хотя бы такую ситуацию… — сто лет назад что-то, где-то скрали… или убили кого важного… и до сих пор эту штуку, или киллера разыскивают — сильно дорогая вещь была… или человек очень знатный… — типа Кеннеди… И все знают, что допустим… Шэфу — семьдесят лет и он, соответственно, ни при делах… а тут вдруг выясняется, что ему — сто пятьдесят! — бац! — и он сразу главный подозреваемый! О как!»

«А чё… — вполне…» — согласился Денис.

Усталость последних дней и монотонность дороги начали сказываться — Денис впал в какое-то состояние полузабытья, сидел с открытыми глазами, но ничего не видел, в голове ворочались тяжелые, тягучие, как густой сироп, мысли. Снова накатила тоска.

«Ну что?.. квартира продана, я из нее выписан, деньги и документы в чемоданчике, меня никогда не найдут, да и искать не будут. Нахрен я кому сдался. По документам все хорошо и наверняка, всем кому надо, от нотариуса до ментов, пардон, блин — полицаев, заплачено. Сейчас завезет подальше в лес, придушит и закопает. Места-то подходящие. Блин… как заболел в четыре года, так и идет все… как по маслу… сегодня наверно и закончится… ходок хренов, губы раскатал… ноги здоровые… Хотя — а чего мне собственно убиваться? Мы же все с голосом обсудили. Маму я похоронил? Похоронил! Если что не так — то я себя не убивал! Значит, и греха на мне нет! А вдруг Шэф не обманывает — буду жить как человек, разные миры увижу! В любом случае я выиграл!»

Внезапно Денис наполнился веселой злостью, совершенно ему по жизни не свойственной, которая иногда посещает солдат перед решающим моментом битвы, когда отступать некуда и поздно, а впереди победа или смерть и бояться уже нет никаких резонов. Как говорил один известный барон: «Улыбайтесь господа! Улыбайтесь!..» Никогда ранее Денис такого душевного подъема не испытывал и это состояние ему понравилось, черт возьми!.. — жаль только продлилось оно не долго… но все равно от внимания руководителя проекта не укрылось:

— Ну вот… так то лучше, — заметил Шэф, искоса бросив на него взгляд.

Они свернули на проселочную дорогу и покатили вдоль заросшего бурьяном оврага в сторону темневшего на горизонте леса. Проехав пару километров и спустившись в небольшую низинку, машина остановилась. Денис был поражен сюрреалистическим зрелищем, открывшимся перед ним: справа от дороги, метрах в двухстах, посреди невспаханного поля, стоял пятиэтажный блочный дом.

— Наследие светлого социалистического прошлого, — весело пояснил Шэф, — тут недалеко, находилась главная усадьба колхоза миллионера, что там сейчас не знаю. Так вот… — районное начальство, чтобы прогнуться перед вышестоящим, решило показательно провести смычку, — он усмехнулся, — занятное слово «смычка», — он посмаковал его во рту, — смычку города и деревни… был тогда в моде такой лозунг. А лучше бы назвали: «Случка города и деревни!» — Шэф хохотнул и продолжил. — Построили пятиэтажный «городской» дом посреди поля, правда, без коммуникаций — удобства во дворе. А у колхозников свои дома с садами и огородами, сараями и прочими курятниками. Естественно никто из них переселяться не захотел — так он и стоит… Местная молодежь приспособила его для матримониальных целей.

Он поймал недоуменный взгляд Дениса.

— Ну может и не для матримониальных, а просто трахаются, иди разбери. Так… ладно — пойду проверю, что там творится.

— Я не о том, Шэф. Откуда ты так хорошо знаешь местные реалии, ты ж вроде не колхозник, — подковырнул его Денис.

— Там дверь… — отозвался Шэф, направляясь в сторону дома.

Вернулся он минут через десять.

— Все тихо, поехали, держись покрепче, сейчас немого потрясет.

Несомненно, словосочетание «немного потрясет» было эвфемизмом. Чтобы не вылететь из кресла, Денису пришлось двумя руками вцепиться в ремень безопасности так, что побелели костяшки пальцев. Но все на свете имеет свое начало и свой конец, через пару минут, показавшихся Денису очень долгими, изрядно потрепанный, но непобежденный флагман советского автопрома доставил их к парадному входу во дворец абсурда. Шэф достал из багажника объемистый баул и подошел к двери, где сидел Денис.

— Там заминировано… — поймав удивленный взгляд Дениса, — насрано, — пояснил он, — так что иди осторожно и внимательно смотри под ноги… дипломат свой не забудь.

Компаньоны осторожно двинулись вперед. Воцарившиеся густые сумерки надежно скрыли продукты жизнедеятельности местного населения, и только фонарик в мобильнике Шэфа позволил им без потерь в живой силе и технике прорваться через «минное поле», щедро наложенное аборигенами.

— Приготовься, — спокойно сказал Шэф, подходя к распахнутой двери одной из квартир на первом этаже. Он сделал шаг в дверной проем и исчез. Вслед за ним шагнул Денис, и в его глаза, привыкшие к густой полутьме, ударил слепящий солнечный свет.

2 Глава