Наталья Бульба - Прогулка в бездну

– Ты не снял с меня клятву крови. И я обязан защищать твою жену даже ценой своей жизни. – И ведь по его виду не скажешь, что он ею тяготится.

Мимолетная растерянность, глаза принца темнеют, выдавая напряженные раздумья.

– Я вполне успею тебя от нее освободить. – И он отворачивается, считая вопрос решенным. В который уже раз, забывая о том, что наш красавчик никогда ничего не делает, не подстраховавшись со всех сторон.

– Он дал клятву на крови мне, что будет защищать Леру. Я посчитал, что о себе ты сможешь позаботиться и сам. – Не скажу, что во взгляде Элильяра удовлетворение. Но некоторое чувство превосходства присутствует.

И это заставляет меня напрячься. Как впрочем и всех остальных. За исключением равнодушно взирающей на это представление Асии. Я иногда очень радуюсь тому, что из двоих, Гадриэля и Рамона, она выбрала последнего. Выбери она темного эльфа…

Значительных разрушений вряд ли удалось бы избежать.

– Я не могу спорить с вашим решением, правитель Элильяр. – Изысканный полупоклон, едва сдерживаемая ярость из-под опущенных ресниц, сжатые в тонкую полоску губы и заострившиеся скулы.

И ведь придется вернуться. Выкрутившись из самых мыслимых и немыслимых ситуаций. И не только ради детей. Но и ради того, чтобы эти двое любителей интриг смогли до конца разобраться в собственных отношениях.

– Выходим через четыре дня на рассвете из замка князя Аль’Аира. Он ближе всего к месту назначения и портал оттуда будет максимально стабильным. Послезавтра вечером встречаемся все там. Если вопросов нет… – опять быстрый взгляд по лицам собравшихся, на которых нет ни тени сомнений в том, что эта прогулка, как и прежняя, закончится полным успехом, – тогда все свободны.

Вот только никто, кроме меня, не торопится расходиться, наоборот, все группируются кучками и принимаются обсуждать что-то. И радует то, что Олейор не бросается с клинками на Гадриэля сразу, как только тот подходит к нему, а начинает его о чем-то расспрашивать.

И я, посчитав, что мое присутствие для сдерживания агрессивности мужа здесь не обязательно, выскальзываю за дверь. Есть у меня еще одно дело, не менее важное, чем оказание положительного влияния на темноэльфийского наследника, которым он продолжает оставаться, несмотря на свою неожиданную выходку.

Хотя… И мое лицо непроизвольно хмурится.

В паре светлоэльфийских принцев младший отличается от старшего лишь опытом, который обычно приходит с возрастом. Так что и один и другой вполне способны сменить Ксандриэля на месте правителя светлых. Правда, Валиэль, который до сих пор продолжает обращаться ко мне не иначе как «моя госпожа», не очень-то и стремится к власти, предпочитая оставаться милым шалопаем, маску которого он носит с огромным удовольствием.

С младшим же братом моего мужа все не так просто. Не знаю, насколько это влияние их матери, с которой отношения у меня не то что не сложились, а даже… Мне трудно это объяснить, но как только Элильяр признал меня женой его старшего сына, она покинула Тарикон и все это время находилась в своих родовых землях, где и проводил довольно много времени принц Даримар. А после тех встреч, которые случались нечасто, оставался неприятный осадок на душе.

Так что… Я рада, что ребятишки останутся в замке моего отца. Да и Сашкино присутствие будет кстати. Тем более что Тиа уже начала жаловаться на то, что Альена не хочет думать ни о чем, кроме своего жениха. Которым она, вполне серьезно к этому относясь, называет моего сына.

Нет, ни моя подруга, ни Ксандриэль не против отдать ему свою дочь. Лет так через шесть, когда ей исполнится восемнадцать. И при условии, что она не бросит обучение в Академии магии, в которой она начала учиться сразу, как только проявился ее магический потенциал.

В раздумьях я не заметила, как оказалась перед покоями старшего советника правителя темных эльфов по магии (именно таким был Сашкин статус), дверь которых отворилась еще прежде, чем я успела в нее постучать.

– Мама. – Сын, по сложившейся привычке, не обращая внимания на гвардейцев, которые застыли по обе стороны коридора, зарылся в мои волосы. – Я рад тебя видеть. Войдем.

Его гостиная была отделана в мягких, кремовых тонах. Много оружия на стенах. Не могу сказать, откуда в его душе эта страсть к клинкам, но коллекция, которую ему удалось собрать за эти годы, мало в чем уступает той, которой гордится мой муж. А некоторые экземпляры вообще вызывают у него зависть. Но тут уж постарался властитель драконов, с которым Сашка сдружился, помогая разобраться с последствиями общения Ригана с черным воином. А уж когда стало понятно, что между ним и Альеной, в десять лет успешно принявшей драконью форму, складываются более серьезные отношения, все сквозь пальцы смотрели на то, что большую часть свободного времени он проводит в крепости Зари.

Много цветов и огромный портрет светлоэльфийской принцессы – подарок Ксандриэля на Сашкин день рождения. С распущенными светлыми локонами и в платье, гармонирующем с ее медовыми глазами.

– Вино, сок? – Он широким жестом предложил мне присесть в кресло, но я осталась стоять в центре комнаты, не сводя взгляда с портрета Альены, смотря на который создавалось странное впечатление. Словно стоит моргнуть, и она шагнет нам навстречу. А в памяти всплыл тот миг, когда я увидела ее впервые испуганную и заплаканную.

А вслед за этим вспомнилось и другое: сколько прошло лет, а я так и не могу ответить себе на вопрос: чем мог закончиться тот, начавшийся так невинно, поцелуй? И куда могла меня завести вся эта история, если бы Олейор с присущей ему настойчивостью и упертостью не продолжил добиваться своего – моего присутствия в его постели. Даже если ему пришлось для этого произнести все самые невозможные клятвы, связавшие нас крепче канатов.

– Сок, Саша. Ты твердо уверен в своем выборе? – Я не стала уточнять, о каком выборе идет речь.

Элильяр все эти годы предлагал ему разные партии. Эльфиек из самых влиятельных домов. Да и Рамон, как в очередной раз поспорит с Асией по вопросу главенства в семье, вспоминая беззаботное время и славу покорителя женских сердец, до сих пор живущую в памяти многих прелестниц, не раз пытался прихватить с собой и моего сына.

Но… безуспешно.

– Да, мама. – С трогательной улыбкой на лице, от которой у меня сжимается сердце. Сын вырос. У него своя взрослая жизнь. И уже нельзя, как прежде, прижать его к себе, зарываясь пальцами в его волосы, успокаивать, уговаривать, наставлять. – Это мой выбор.

– Она для меня уже давно стала дочерью. Так что, – и я, пряча в глубине глаз душевные терзания, отвечаю ему, стараясь, чтобы это звучало как можно более беззаботно, – считай, что я благословила тебя.