Дженна Блэк - Мерцающие врата

Когда мы добрались до первого этажа, он вывел меня через заднюю дверь. Странно было идти в этом черном плаще с капюшоном: словно смерть — только без косы в руках. Ладно, по крайней мере, плащ был теплым. Я еле поспевала за Лакланом, путаясь в складках слишком длинного одеяния. Капюшон падал мне на глаза, так что я практически ничего не видела.

Лето уже почти началось, но здесь, в Авалоне, по улицам стелился холодный серый туман. Даже под тяжелым плащом я чувствовала, как сыро и холодно снаружи. Меня передернуло.

— Не волнуйся — прозвучал очень низкий голос, принадлежащий, по всей видимости, Лаклану. — Скоро будешь в тепле и уюте.

Акцент у него был такой же, как у Грейс, только еще с мягким урчанием в конце слов. При других обстоятельствах я решила бы, что он приятный. Интересно, он — тоже Волшебник? Внешне он выглядел вполне обычно; по крайней мере, в нем не было ничего такого магического, что бросалось бы в глаза. Правда, тут надо заметить, что я не так уж много знала — так что в глаза мне многое броситься не могло.

«Теплое и уютное» место, обещанное мне Лакланом, оказалось подвалом под каким-то помещением, судя по запаху — пекарней. Я пробовала осмотреться по пути, но Лаклан быстро затолкал меня внутрь. Подвал был разделен надвое. Одна часть подозрительно напоминала склад оружия, а другая не менее подозрительно была похожа на камеру одиночного заключения. Дверь толщиной в шесть дюймов украшал тяжеленный деревянный засов.

Я замешкалась на пороге.

— Нет-нет, — сказала я, пятясь назад, — здесь я не останусь!

Лаклан закрыл дверь у себя за спиной. Я откинула капюшон и подняла голову, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. Его это не напугало — ну надо же!

— Это для твоей же пользы, — сказал он, пожимая плечами. Мне даже показалось, что ему неловко и он как бы оправдывается.

— Да я просто не верю, что все это происходит со мной! Это что, розыгрыш?

— Нет, твоя тетя считает, что ты в смертельной опасности. Тебе нельзя находиться в Авалоне без специальной защиты, вот она и решила запереть тебя, чтобы с тобой ничего не случилось.

Я упрямо помотала головой, одновременно прикидывая, удастся ли мне проскочить мимо Лаклана и выбежать за дверь. Шансы были равны нулю.

Он вздохнул.

— Дана, пожалуйста. Я совсем не хочу применять силу, так что лучше зайди туда сама.

Он переминался с ноги на ногу, ему было явно не по себе.

— Я и сам не сторонник подобных мер, но Грейс — твоя тетя, родная кровь, а я — нет. Я должен с уважением принять ее решение.

Я хмыкнула.

— Тогда выбирай: или она, или я.

Лаклан выглядел таким… безумно несчастным. К своему собственному удивлению, мне сталь жаль его. Наверное, ужасно оказаться перед выбором пятьдесят на пятьдесят.

В действительности выбора у меня не было. Даже если бы мне удалось как-то сбежать от Лаклана, что бы я стала делать? Выскочить и пуститься бегать по улицам Авалона, в то время как была вероятность того, что тетя Грейс говорит правду и я на самом деле в опасности?

Тяжело вздохнув и бросив прощальный тоскливый взгляд на входную дверь, я вошла в комнату-камеру. Лаклан закрыл за мной дверь. Я услышала тяжелый скрежет огромной деревянной задвижки, которую он запирал снаружи.

Глава четвертая

Камера оказалась не такой уж унылой и страшной, как мне показалось вначале. Если бы не дверь на задвижке и отсутствие окон, поскольку это был подвал, я вполне могла бы представить себе, что нахожусь в небольшом номере туристической гостиницы типа «бед энд брекфаст». Кровать была небольшая, но мягкая и удобная на вид. В ванной комнате была крошечная ванна, а газовый камин добавлял тепла и уюта. Но что было лучше всего, в углу оказались мои чемодан и рюкзак — они стояли, прислоненные к стене. Как они здесь оказались, непонятно, но я готова была побиться об заклад, что тут не обошлось без колдовства. Я не могла представить себе, что Грейс сама притащила сюда мои вещи.

Но какой бы милой ни казалась мне комната, я не могла забыть звука засова, запирающего меня снаружи. Все же это — камера, и хотя надзиратель, похоже, неплохой человек, главный тюремщик, тетя Грейс, — это совсем другое дело.

Полчаса я мерила шагами комнату, пытаясь придумать план побега. Конечно, я не знала, куда мне бежать, даже если бы мне каким-то непостижимым образом удалось выбраться из камеры. Я уже перерыла чемодан и рюкзак в поисках паспорта, но его там не оказалось. Отсутствовала также кредитка и кошелек с наличными. Для того чтобы выбраться из Авалона, мне придется восстанавливать документы. Или понадобится соучастник побега.

Мои планы, если их можно так назвать, были прерваны звуком открываемой задвижки. Минуту спустя в комнату вошел Лаклан. В одной большой руке он держал поднос, на котором возвышались заварочный чайник и чашки. Когда он толкнул дверь, закрывая ее, и опустил руку пониже, я увидела на подносе еще и тарелку, полную самой разнообразной выпечки. В желудке у меня заурчало, и я смутилась, хотя Лаклан сделал вид, что ничего не слышит.

Он поставил поднос на небольшой стол, рядом с которым стояли два стула. Один стул он, как джентльмен, отодвинул для меня. Я слишком проголодалась, чтобы упускать возможность поесть, так что набросилась на еду и в долю секунды умяла две теплые, невероятно вкусные булочки. Лаклан стоял рядом, пока я ела, и каждый раз, когда я бросала взгляд на него, он улыбался и, казалось, сиял от гордости.

— Ты что, сам их испек? — догадалась я.

Он кивнул и указал пальцем на потолок.

— Там, наверху, моя пекарня.

— Просто объедение, — сказала я, хотя, судя по всему, он уже понял, что булочки пришлись мне по душе.

Еда на время привела меня в хорошее настроение, но оно улетучилось, как только Лаклан забрал поднос и направился к двери. Вот-вот я снова окажусь одна в камере.

Лаклан посмотрел на меня с сочувствием.

— Твоя тетя Грейс… она хочет как лучше, — сказал он мне. — Я понимаю, она вела себя более чем недипломатично…

Я не сдержалась и фыркнула, так мне стало смешно. Да, все можно описать и такими словами. Лаклана мой смех, похоже, обидел. Пожалуй, тетя Грейс ему не на шутку дорога, раз он из кожи вон лезет, чтобы ее защитить.

— Последнее время ей приходится нелегко, — объяснил он, — и твой приезд…

Он нахмурился и не закончил предложения.

— Что мой приезд?

— Я бы выразился так: твой приезд еще больше усложнил и без того непростую ситуацию.

— Почему? — воскликнула я, в отчаянии всплеснув руками. — Я же просто приехала повидать отца! Почему все подняли из-за этого столько шуму?