Патриция Бриггз - Тень Ворона

– Я хочу взять тебя к своим родственникам в Редерн, – сообщил он, когда они все упаковали и снова приладили тележку к Скью. – Но ты должна мне пообещать, пока мы будем там, магию не применять. У нас народ очень осторожный, впрочем как и любой другой, живущий в окрестностях Падения Черного. Редерн – торговый городок, и если поблизости окажется хоть один клан Вечных Странников, мы сразу узнаем.

Но она всем своим видом показывала, что даже не прислушивается к словам. Вместо этого она влезла на спину Скью и произнесла:

– Не бойся. Я никому не скажу.

– Не скажешь о чем? – не понял он, ведя коня под уздцы по вчерашнему следу.

– Что кто-то из твоего рода, наверное, давным-давно, переспал с кем-то из Вечных Странников. Только тот, в чьих жилах есть наша кровь, может быть Бардом, – ответила она. – Бардов солсенти не существует!

Его задело, каким тоном она все это произнесла. Какое бы реальное значение это слово ни имело, он готов держать пари, оно было смертельно оскорбительным.

– Я больше никому не скажу, – добавила она. – Быть Вечной Странницей совсем не здорово.

Она подняла взгляд на горы, возвышавшиеся над узкой тропой, и задрожала.

В этой части Империи не было столько воров, сколько их водилось в восточных землях, где война согнала людей с насиженных мест. Конекс Копатель, обнаруживший мертвое тело, в вопросах морали щепетильностью не отличался. Он взял себе все, что могло иметь хоть какую-то ценность: пара хороших ботинок, лук, опаленный меч с прилипшими намертво кусками человеческой плоти (сначала он хотел оставить меч, но в итоге жадность перевесила брезгливость), ремень и необычное серебряное кольцо с ониксом.

А через две недели его неожиданная удача свела на дороге с незнакомцем, как иногда случается, когда два человека имеют одинаковые намерения и занятия. Они провели вместе почти весь день, обмениваясь новостями, и вечером вместе поужинали. На следующее утро незнакомец уехал на коне один: серебряный перстень благополучно покоился в кошельке, пристегнутом к ремню.

Конексу больше никогда не пришлось заниматься своим любимым делом – раскапыванием могил.

Глава 2

– Видишь там две горы? – Таер подбородком указал на два расположенных рядом горных пика.

Сэра кивнула. После стольких дней странствий она достаточно хорошо изучила попутчика и теперь ждала начала новой истории. Она не ошиблась.

Таер был замечательным компаньоном в пути. Слушая его вполуха, она думала о своем. С ним было лучше, чем с ее братом Уширом. Таер был всегда бодр и во время стоянок делал больше, чем обычно. От нее он не требовал длинных речей, что было для Сэры, пожалуй, даже лучше. Ей почти нечего было сказать, и она наслаждалась его историями.

Она знала, что ей надо придумать, чем заняться, когда они появятся в деревне Таера. Если она найдет другой клан, ее примут, потому что она Вечная Странница, а то, что она Ворон, делает ее бесценной.

Если бы Ушир не был гордецом, если бы они присоединились к другому клану, когда их родные погибли. Но раз не было ордена, который дал бы Уширу звание, его мог изгнать из клана сын вождя. Сэра понимала его дилемму и согласилась продолжать путь, чтобы посмотреть, что им принесет дорога.

Вот и увидели, к чему привела дорога, Ушир.

Теперь не было смысла искать другой клан. Не было смысла продолжать путь с Бардом солсенти в его деревню солсенти. Судя по словам Таера, она раскинулась недалеко от Падения Черного. В тех местах вряд ли появится хоть один клан.

Но вместо того чтобы сказать ему, что у нее свой путь, она продолжала ехать на его коне странной расцветки, а Таер шел рядом и рассказывал занимательные истории обо всем, кроме своего дома. Эти истории отвлекали ее от щемящей боли утраты Ушира. Она похоронила воспоминания о брате в таком месте, где хранила память о смерти всех членов ее семьи, и это место крепко закрыла на замок.

Высокомерие и контроль были необходимы тем, кто принадлежал ордену Ворона. Манипуляция силами магии в открытую была опасной, и любое легчайшее сомнение в себе или страсть могли выскользнуть из-под контроля. У нее никогда не возникало трудностей в проявлении высокомерия, но вот насчет эмоционального контроля… Это было ужасно… В конечном итоге она научилась предотвращать то, что выводило ее из себя: в большинстве случаев она держала себя в руках, насколько это возможно. Ее брат, будучи сам по себе одиночкой, уважал это качество сестры. Часто бывало, что они несколько дней не говорили друг другу ни слова.

Таер, с его постоянными разговорами и шутками, был совершенно другим. У нее не было привычки наблюдать за людьми; да она и не нуждалась в таком умении. Но через несколько дней совместного путешествия она знала о Таере больше, чем о большинстве людей, с которыми она провела всю свою жизнь.

Он не был из той породы солдат, которые ни о чем не говорят, кроме своих сражений. Таер выбирал смешные истории из солдатской жизни, но никогда не говорил о битвах. Каждое утро он рано вставал и, найдя где-нибудь неподалеку укромное место, практиковался с мечом. Она знала, что ему требуется тишина, и сама занималась в это время собственной практикой.

Если он не рассказывал историю, то напевал мотив или пел песню. А вот о важных вещах рассуждал редко, а когда все-таки затрагивал такие темы, то говорил гораздо меньше. Он не ждал ее откровений и, похоже, ее молчание не создавало ему дискомфорта. Когда по пути им встречались люди, он улыбался и болтал, как будто они шли именно к нему. Даже с молчаливым присутствием Сэры через минуту-другую от его скороговорок люди открывались. Не удивительно, что вскоре она обнаружила, что он ей нравится – он нравился всем. Живя изолированно, даже внутри клана, как большинство Воронов, она раньше никогда ни на кого за пределами ее семьи не обращала внимания.

– Почему ты смеешься? – спросил он, закончив рассказ. – Несчастный козел должен прожить всю свою оставшуюся жизнь с дочерью того богача. Ты можешь представить худшую участь?

– Я путешествую с болтуном, у которого рот не бывает на замке, – ответила она в тон, пробуя свои силы в шутке. Он с благодарностью улыбнулся.

Был вечер, когда взору Сэры открылся Редерн – средних размеров поселение, врезанное в восточную часть крутой горы, тяжело возвышавшейся из ледяного неистовства Серебряной реки. Закатное солнце кидало красные отблески на одинаковые серые камни зданий, зигзагом вьющиеся вверх от дороги.

Таер замедлил шаг, и сзади на него наткнулся Скью. С отсутствующим взглядом, он похлопал коня по морде и быстро зашагал в своем обычном темпе. Дорога, по которой они шли, вилась вдоль подножия горы и резко изгибалась к узкому каменному мосту через Серебряную реку.