Владимир Васильев - Ведьмак из Большого Киева

Ознакомительный фрагмент

Вскоре хольфингов стало двое: к Мине присоединился его закадычный приятель по прозвищу Беленький. Хольфинги-полугномы почему-то всегда пользовались прозвищами вместо имен. С более высокими сородичами-охотниками они вальяжно раскланивались; Парду просто кивали.

Тот не возражал.

На остальных обитателей таверны охотники обращали мало внимания. Пард оказался единственным посторонним, с кем они разговаривали. Их общество вполне его устраивало: охотникам не было дела до его затей, а притвориться охотником вряд ли удалось бы даже самому искушенному шпику.

В среду утром таверну всколыхнула новость: с утра Вольво собрался наведаться и поговорить со своей командой лично. Гномы за завтраком даже пива выпили меньше, чем обыкновенно выпивали.

На завтрак Пард ходил редко — чаще всего он спал чуть не до полудня. Но по такому поводу встал пораньше и спустился в зал. Бюскермолен, Роелофсен, Мина, Беленький, Зеппелин, двое людей-охотников и бойкий половинчик азартно обсуждали предполагаемые планы мастера Вольво. Гномы и хольфинги стояли за выезд на Вышгородское шоссе; люди и половинник полагали, что мастер направит взор в сторону Броваров или Борисполя; Зеппелин, по обыкновению, отмалчивался.

Пард, кивнув народу, уселся с краю обширного стола. Охотники продолжали шумно спорить, причем Парду показалось, что им не так уж и важно, куда именно отправится Вольво. Им просто нравилось спорить о любимом деле.

Они и спорили. Спустя несколько минут кому-то пришло в голову спросить мнение Парда как независимого живого. Тот пожал плечами и поинтересовался — зачем куда-то ездить, если грузовиков полно и здесь, на Брест-Литовском? Охотники оживились, обрадовались и наперебой стали объяснять, что в Центре охота запрещена, потому что движение на том же Брест-Литовском сразу нарушится, и одна жизнь знает, что тогда произойдет. Охотиться следует за пределами Центра — на широких внешних шоссе, где по бокам гладкой дороги тянутся ряды приземистых коттеджей и боковые улицы тоже куда шире, чем в Центре. Там есть шанс столкнуть грузовик с трассы, погонять его по закоулкам и в конце концов взять. Либо загнав в тупик, либо высадив в его кабину парочку смельчаков-машиноловов, специалистов по приручению. Самого Вольво, к примеру, или его ближайших подручных, Бюса или Роела.

В лице Парда эти суровые живые, привыкшие иметь дело с могучими машинами, нашли благодарного слушателя. Он никогда раньше не видел настоящей охоты на серьезную машину. Так, мелочь всякую иногда добывали николаевские кустари-умельцы, но до серьезной добычи дело никогда не доходило.

Вольво появился около одиннадцати, когда споры пошли уже чуть ли не по третьему кругу. Высокого вирга приветствовали зычным «Хуммм!!» и дружным ревом, да так, что с высокого потолка посыпались труха и пыль. Даже хозяин таверны и Гринь-работник вплели голоса в первое приветствие. Вольво тут же усадили за лучший стол, Гринь, натужно сопя, прикатил бочонок подольского, охотники со стульями моментально подтянулись, и скоро за столом уже сидела плотная толпа — вирги, гномы, хольфинги, люди, орки и полуорки… Половинчик — и тот один был. Только ни единого эльфа Пард не заметил.

Да и вообще они в эту таверну заходили крайне редко.

Пард остался у облюбованного за неделю с лишним стола. В конце концов он здесь совсем по другому поводу. Охота — вещь интересная, что и говорить… Да только Пард не охотник. Он техник, если еще его новые приятели-гномы не догадались. Впрочем, техник тоже нужен на охоте. Но мастер Вольво кого попало не пригласит. Наверняка у него есть на примете сильные технари, прошедшие не одну охоту.

— Эй, Пард! — Утробный бас Бюскермолена вырвал его из раздумий. — Давай сюда!

И добавил на своем наречии, обращаясь к полугномам-хольфингам:

— Also! Beweg dich, mach Platz! Guck nur mal, wie man sich da breitgemacht hat!

Пард вопросительно взглянул на рыжего гнома. Потом встал, поднял стул за резную спинку, твердым шагом подошел к столу, втиснул стул в образовавшуюся щель и сел между Бюскермоленом и Миной.

Вольво пристально оглядел Парда и подал твердую, словно пластмассовую, ладонь.

— Я — Олесь Вольво, магистр приручения. Полагаю, ты обо мне слыхал.

— Слыхал, — подтвердил Пард, отвечая на рукопожатие. Как он и ожидал, хватка у Вольво была железная. — Не очень много, но слыхал.

— Представь, и я о тебе слыхал, — неожиданно сказал Вольво.

Пард вопросительно приподнял брови:

— Обо мне? От кого?

— От Жерсона.

Пард растерялся. Что общего у Вольво, мастера-охотника, с крупным киевским бандитом? Ах да, они же вирги… Живые этой расы всегда поддерживали друг друга, даже если один был голытьба привокзальная, а другой — делец с Крещатика. Впрочем, среди привокзальной голытьбы поразительно мало виргов. Можно сказать, вообще нет…

— От Жерсона? — переспросил Пард, чтобы выиграть время.

— От Жерсона.

Длинные клыки выступали у Вольво из-под нижней губы. Все вирги из-за этого выглядели свирепо. Взгляд упрямо цеплялся за них; Пард пересилил себя и посмотрел на Вольво. Глаза у того были маленькие, глубоко посаженные и колючие. Шапка прямых и жестких черных волос покрывала голову вирга, словно шоферский шлем.

— И что он обо мне говорил? — спросил Пард вяло.

— Говорил, что ты смелый живой. Мне нужны смелые на охоте.

— Я не охотник.

Вольво улыбнулся, отчего стали видны не только нижние, но и верхние клыки. Какой-нибудь впечатлительный половинчик-домосед точно упал бы от этого зрелища в обморок.

— Я тоже не всегда был охотником. Да и сейчас я не всегда охотник.

Пард пожал плечами:

— А чем я могу быть полезен?

— Ты ведь техник? Или даже ученый?

— Только техник, — неохотно признался Пард.

Неохотно. Старательно играя, как актер на сцене. Ему было нужно, чтобы в таверне прозвучало слово «техник» применительно к нему, Парду, и было нужно, чтобы у всех осталось впечатление, будто он предпочел бы это скрыть, да не получилось.

— Какая же охота без техников? У меня их двое, кроме меня самого. И вечно у всех работы по уши. Как насчет найма?

— А вдруг я плохой техник? Никуда вдруг не годный?

— Никуда не годный техник за две сотни гривен в две секунды нанялся бы не то что к донецким гномам, а даже на рудники в Норильск. Без колебаний.

Пард вздохнул. Вольво был неплохо осведомлен о его похождениях на этой неделе.

— Ты, конечно же, стоишь куда больше двух сотен в месяц, так ведь? Иначе ты бы уже давно сидел в шахте за пультом.

— Ну, допустим.

— Пять сотен, — сказал Вольво. — На первый раз. Отличишься — плату удвою.