Алина Багазова - Ведьма

Музыка звучала в такт сердцу. Его щемило от красоты расстилающейся внизу долины, в душе разливалось чудесное ощущение покоя и радости одновременно.

Неожиданно… башня зашевелилась, та самая, золотистая, и ее верхушка, отделившись, взмыла вверх и двинулась ко мне. В полете она вдруг стала менять форму, раскладываться, разворачиваться… И я увидела, что это совсем не башня, а дракон с золотистой чешуей, который до моего появления просто дремал на крыше, обернувшись вокруг шпиля.

Он приближался, извиваясь, изгибая хвост в разные стороны и метя им по воздуху. Тень от крыльев заполняла половину долины.

Я смело летела ему навстречу, страха совсем не было, только изумление и бесконечное счастье. Приблизившись, дракон заглянул мне прямо в глаза, а потом взял правее и начал описывать круг вокруг меня. Он, словно эскорт, сопровождал меня к замку.

Неведомая сила опустила меня на землю у замковых ворот. Дракон приземлился поодаль и всем своим видом выражал почтение и гостеприимство. Я поняла, что мне надо внутрь и открыла тяжелую створку ворот. В следующий миг я очутилась в огромном дворе-саду. Почему-то мое восприятие было таково, что я не замечала, что находится за границами тропинки. Просто ощущала, что сад, но подробнее сказать не могу, потому что попросту не видела! Никого из людей или других живых существ больше мне не попадалось, я прошла по тропинке и, приблизившись к двери замка высотой примерно три-четыре моих роста, постучала металлическим молоточком. Двери начали раскрываться сами собой. Помедлив всего секунду, я шагнула внутрь, не дожидаясь приглашения…

Огромный зал. В центре – камин, пылающий с такой силой, что ослепил на мгновение.

Когда я открыла глаза, я сидела в уютном, мягком, глубоком кресле неподалеку от камина. Я огляделась – одна.

– Добро пожаловать, дитя! – вдруг услышала я голос. Нежный и ласковый, прозвучав внезапно, он даже не напугал.

– Здравствуйте… – растерянно произнесла я, ища глазами источник. Но в зале по-прежнему никого не было, голос исходил, казалось из камина.

– Ты еще не можешь меня увидеть, – казалось, обладатель голоса улыбается, – но позже мы обязательно поговорим, глядя друг другу в глаза. Ты прошла обряд превращения, поздравляю тебя!

– Спасибо…

– Со временем ты станешь сильнее, перед тобой откроется больше возможностей, а пока…

– А зачем я здесь?

– Дитя, мы должны перед тобой извиниться. Твое становление не должно было происходить так, как произошло.

– Что вы имеете в виду? – не поняла я, усаживаясь поудобнее.

– Ты приняла миссию ведьмы раньше, чем было положено.

– И как мне быть?

– Пусть все идет своим чередом. Путь ведет всегда туда, куда нам нужно прийти. Иногда он петляет, иногда водит кругами, но всегда мы попадаем в нужное место. Ты попала сюда, а значит, так предначертано.

– Разве есть что-то предначертанное? – улыбнулась я недоверчиво. – Мне казалось, каждый сам строит свою жизнь и судьбу.

– Есть незыблемые вещи, но при встрече с ними всегда существует выбор – принять или отвергнуть их. Ты приняла свою миссию.

– Я просто не хотела погибнуть, вот и сделала то, что сделала, – вздохнула я.

– Я не говорю об испытании, я говорю о том моменте, когда ты получила кольцо. Ты оказалась в нужное время в нужном месте, и, получив кольцо, ты его надела, не так ли?

– Так, – смутилась я.

– Оглядись вокруг. Ты попала сюда впервые, но тебе еще предстоит сюда вернуться. И произойдет это в тот самый момент, когда ты станешь тем, кем должна стать, когда ты обретешь свой путь и силу. Только тогда мы увидимся и поговорим в ином качестве. И здесь ты найдешь душевный покой.

– А что это за место? – спросила я.

– Храм.

Глава 2

ВСЕ ИМЕЕТ ПРАВО НА ЖИЗНЬ

– …Хозяюшка!!!

Я открыла глаза.

Я лежала на печи, утопая в мягкой перине, по дому вкусно пахло печеным. Рядом активно тормошил меня и испуганно вглядывался в мое лицо домовик. Увидев, что я «вернулась к жизни», он облегченно всхлипнул, вздрогнул всем телом и бросился меня обнимать.

– Я так испугался, лежишь вся белая-то, какось стена. Но слышу – дышишь… Аленькая ты моя, – настолько нежно произнес он, что у меня аж сердце защемило, – теперь ты настоящая ведьмочка, сильная и смелая, как ты их прогнала-то!

– Дём… А я все время здесь была? Никуда не пропадала? – осторожно поинтересовалась я.

– Ах ты ж, батюшки, ну конечно нет, – удивился домовик, отстраняясь, – как есть вся туточки лежала. Как в обморок-то грохнулась на рассвете, так я тебя на перину и втащил – чего, думаю, на полу-то голом отдыхать…А отдых ты заслужила, лежи, милая, а я сейчас завтрак накрою, разогрел тут…

Он резво соскочил с печки и, радостно припевая под нос, кинулся вытаскивать из недр печи остатки вчерашних блинов, налил в плошку сметаны.

Я села и ощутила во всем теле слабость, словно всю ночь кирпичи таскала. Но и одновременно с ней – приятную легкость, какую-то внутреннюю радость, словно родилась заново. Так ощущает себя человек, перенесший длительную болезнь. Я осторожно спустилась вниз. Домовик разливал отвар, да так трогательно, радостно суетился, что я невольно улыбнулась.

– Дёма, спасибо тебе…

– За что? – ахнул домовик и залился краской.

– Ты мне очень помог. Ночью. Помнишь, ты позвал меня. Я в тот момент чуть не уснула… Если бы не ты…

– Да ладно! – застенчиво отмахнулся Дёма. – Всего-то делов. Они ведь на тебя забвение-то наслали, значитца, не по-честному это… Вот я и окликнул… Ладно, давай завтракать.

Мы пили отвар и весело болтали. Самое страшное было позади, я чувствовала себя настолько хорошо, насколько не чувствовала уже 23 года, то есть с момента своего рождения. И хотя впереди по-прежнему маячила неизвестность, чутье подсказывало мне, что испытание пройдено и отныне будет по-другому.

После завтрака Дёма почесал затылок и с грустным отчаянием посмотрел на меня так, словно что-то хочет сказать.

– Говори, – шутливо улыбнулась я.

Он вспыхнул, растерялся и пропыхтел:

– Я это…

Я почувствовала неловкость и неуверенность, но молчала.

– Я вспомнил… Этоть еще до твоего появления получилось. В общем… Познакомился я тут в лесу с одной лесовичкой, ну свидание ей на сегодня назначил… Хочу уговорить ее со мной в доме поселиться…

Я едва не рассмеялась, так это трогательно прозвучало.