Одиночка (СИ) - Федин Андрей

- Знаешь меня?

- Нет. Но ты взял мою одежду. Без разрешения. Буду признателен, если ты мне её вернёшь.

Заключённые уставились на Рябого.

Тот продолжал меня рассматривать. Внимательно. Потом рассмеялся.

- Ты был в отключке, паренёк, - сказал он. – Я не мог… это… спросить твоего разрешения. Вон, кореша не дадут соврать. Мы все вместе пытались докричаться до тебя. Не смогли. Но ты же мне его даёшь? Это своё разрешение. Так ведь? Не откажешь в такой малости уважаемому человеку?

Рябой кривлялся, показывая, что издевается надо мной.

Несколько мужчин поддержали его смехом.

Другие дожидались моего ответа.

Я дышал глубоко. Подбородок приподнял.

Сказал:

- Тебе откажу. Ты взял мои вещи без спроса. Ты вор. Не уважаю воров. А значит, не уважаю и тебя. Верни мне одежду. И может быть… я не стану тебя бить.

Заключённые заулыбались. Оживились. Загалдели.

- Он назвал тебя вором, Рябой!

- Он тебя не уважает!

- Магик не дал разрешение!

- Щас он тебя разденет!

- И отлупит!

- Тихо! – сказал Рябой.

Веселья на его лице не было.

Все замолчали.

Рябой ткнул в мою сторону пальцем, сощурил глаза, спросил:

- Парень, ты дурак? Не понял, где очутился? Или не знаешь, как себя нужно вести в таком месте?

Я повторил:

- Верни мою одежду.

Рябой ухмыльнулся.

- Точно дурак, - сказал он. – Да ещё и невежливый. Щас я тебя немного вразумлю, паренёк. Плюгавый! Цыца! Флюпый! Объясните голожопому магику, как следует базарить в приличном обществе. Только не увлекайтесь! Смотрите, чтобы кони не двинул. Стражники уже деньжата подсчитывают за его голову – разозлятся. А нам с вами этих империков еще предстоит подмазывать.

Трое заключённых направились в мою сторону. Неторопливо. Двое с серьёзными лицами, третий - хитро улыбался, показывая отсутствие двух передних зубов.

Я встал на ноги. Сделал шаг в сторону, проверяя, как слушается тело. Никаких последствий заклинания, которым меня недавно обездвижили, не почувствовал.

- Куда ж ты, гладенький наш? – сказал тот, что улыбался. – Не надо убегать от дядей! От нас здесь можно заныкаться только в толчке! Хочешь, я сам тебя туда запихну? А? Если отыщешь там моё огниво, мы и бить тебя не станем! Хафетом клянусь! Я тебе даже спасибки скажу!

Я не слышал раньше, чтобы клялись именем Хафета - бога обмана. Эта как заранее признаться во лжи. Гор бы оценил такую шутку.

- Надеешься, что магик нырнёт в дыру вместо тебя, Плюгавый?

- А хоть бы и так! Вам-то что?!

Плюгавый сделал вид, что собирается со мной беседовать. Но я заметил, как напряглись его ноги. Увернулся от летевшего мне в лицо кулака.

Ударил в ответ. Несильно. Кость Плюгавого хрустнула едва слышно.

Шагнул к следующему противнику. Тот хотел меня обнять? Нырнул под отставленную руку, ударил по ней.

Скользнул к третьему противнику, который пока только сжал кулаки. Ткнул его в живот, подсёк ему ноги. Кости ломать не стал.

Вернулся на место, с которого начинал танец.

И лишь тогда услышал визгливый стон Плюгавого. Тот прижал к животу локоть руки, на которой я сломал ему предплечье (кость не пробила кожу – кровь не текла). Зачем-то привстал не цыпочки.

Я не позволил себе улыбнуться. Хотя радовался тому, что мои движения после обращения вновь стали быстрыми, суставы гибкими, а мышцы отмеряли ровно столько силы, сколько я хотел. С такой подвижностью побеждать на Арене было бы проще.

Заключённые вскочили со своих мест.

Их голоса слились в единый гул.

Блеснули короткие клинки ножей.

Все посматривали на Рябого (даже я).

Тот продолжал сидеть. Смотрел на Плюгавого, который стонал и шмыгал соплями. На Цыцу и Флюпого (я не понял, кого из этой парочки как зовут), что нерешительно топтались в трёх шагах от меня. Потом он поднял руку и сказал:

- Ша! Все заткнулись! Цыца, Флюпый, отвалите от магика! Плюгавый, не ной! Не то прям щас запихну тебя в толчок! Хромой! Вертай моё шмотьё! Рыжий, скидывай тапки!

И принялся раздеваться.

Заключённые замерли. Некоторые приоткрыли рты от удивления. Наблюдали за своим предводителем.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Один спросил:

- Рябой… ты чего?

Рябой одарил его злым взглядом.

- Дурик, ты глаза потерял? – сказал он. - Это ж тайный!

- Кто?

По комнате прокатились шепотки.

- Убийца?

- Та ладно!

- Не может быть!

- Рябой, ты уверен?

- Из Тайного клана?

- Ага, - сказал Рябой. – Он самый. Видел я уже одного такого. Совсем недавно. Так же парням руки ломал. И тоже был гладким и бледным. Как наш магик. А я ещё подумал: кого-то он мне напомнил?

- Точно?

- Чё ж он… молчал?

- Дурик! Он тайный!

- Слышал про них. Резать будешь – не признается, кто он.

- Во-во!

- Хотя… скорее резать будет он.

Рябой скомкал халат и штаны, бросил мне.

- Держи.

Я поймал одежду. Всё еще не понимал, что происходит. Но следил за своим лицом – не позволял проявиться на нём эмоциям.

- Вот почему его магики брали!

- Точно!

- Чё ж его к нам-то пихнули? А, братцы? Чё ж не в яму-то?

- Кто его знает.

- Мож не признали?

- И чё ж теперь?

Люди рассматривали меня. Не умолкали. Но ножи убрали.

- Ты это… тайный, - обратился ко мне Рябой, - зла на нас не держи. Не признали мы тебя. Это… прощения прошу. Вещички твои – всё в целости. Ничего не умыкнули. И старшим своим передай: у тёмных ни к тебе, ни к ним претензий нету. Косякнули малость. Бывает. На роже ж у тебя не написано, кто ты. Так что не серчай.

- Не сержусь, - сказал я.

Оделся. Зашнуровал сандалии.

Рябой передо мной извинился.

Честь не задета.

***

Я присел на корточки. Несмотря на духоту в комнате, поверхность стены оказалась прохладной. Прижался к ней спиной.

Что мне особенно не нравилось в Селенской Империи – это постоянная жара. У меня уже появлялась мысль, что таким привыкшим к прохладе, как я, следует вести здесь ночной образ жизни. Возможно, так и поступлю.

Пробежался по комнате взглядом.

Заключённые общались, бросали мелкие камушки (играли в неизвестную мне игру), парочка – смотрели на небо сквозь щели окон. Все они делали вид, что не замечают меня. Но близко не подходили – выдерживали дистанцию. Лишь изредка, точно случайно, бросали в мою сторону любопытные взгляды.

Меня их поведение вполне устраивало.

Я прикрыл глаза.

На слух контролировал обстановку. И вспоминал о том, что со мной сегодня произошло.

Думал о молодом маге, который через тридцать пять лет убьёт мою сестру, племянника и внуков. О Двадцатой, которую видел рядом с ресторацией. О своём значительно подросшем (непонятно по какой причине) магическом резерве.

А ещё пытался понять, за кого меня приняли эти запертые в тюремной камере люди. «Тайный», «Тайный клан», «убийца» - всё это, по их мнению, имело отношение ко мне. Вот только мне хотелось бы уточнить, какое.

Однако я не стал задавать вопросы. Но к чужим разговорам прислушивался.

Услышал, что ко мне кто-то идёт.

Посмотрел сквозь ресницы.

Рябой.

Он уселся рядом со мной. Сказал:

- Это… магик, там у тебя в кармане мои сигаретки остались. Может, вернёшь?

Я запустил руку в карман, достал три толстые скрутки с травой.

Гор бы их сделал аккуратнее.

Понюхал.

- Чимана, – сказал я. – Сильно разбавлена сорной травой.

Протянул сигареты Рябому.

Тот взял их, тоже понюхал. Спросил:

- Куришь?

Я отрицательно покачал головой. Гор так и не приучил меня вдыхать дым. Хотя пытался – до последнего дня.

Рябой вздохнул. Повертел в руке сигарету.

- А я уже второй день маюсь без курева. И травка есть. Но покурить не могу. Только и остаётся – водить по бумажке носом и обнюхивать её, как пёс. Одно огниво было на всё общество! Да и то этот дурик умудрился уронить в толчок. Хоть бери и заталкивай его в дыру, чтобы поискал. Так утопнет же. Дурик.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})