Майкл Роэн - Наковальня льда

— Драконы! — воскликнул Анскер, поднявшись на ноги. — Нам нужно добраться до цитадели, если успеем! На моей памяти в мире не было взрослой пары таких размеров. Они миновали все наши северные поселения, чтобы ударить прямо в сердце страны. Идемте!

— Мы не можем, — ответил Керморван и обнажил свой меч.

Впереди кончик крыла задел о крышу дома; стена рухнула, и хриплые крики пропали в грохоте обвала. Новая струя пламени пронеслась по мостовой подобно стремительной реке, раздувая пожары с обеих сторон. Меньшая тень поднялась вверх, грациозно развернулась у стены пещеры и снова понеслась на крыши домов.

— Проклятые черви играют с нашим народом! — звенящим голосом промолвила Илс. — Один опустошает город, пока другой разрушает оборону цитадели. Отец, что нам делать?

— Нам? Надеяться, что они устанут от своих игр и оставят свободный проход, хотя бы на короткое время. Это позволит большинству жителей укрыться в безопасном месте… если откроют ворота цитадели. Драконы не должны попасть внутрь, иначе они выгонят нас огнем, поселятся там и будут плодиться за укрепленными стенами.

Глухой, рокочущий рев драконов смешивался с грохотом камней, падавших на городские крыши. Среди всеобщих криков, звона колоколов и лязга оружия трудно было размышлять о чем-либо, гораздо легче — поддаться панике. В дальнем конце причала тяжелогруженая баржа внезапно развернула парус и выплыла на середину реки, устремившись к южным воротам. Огромная тень под крышей изогнулась и заскользила вниз, вниз, между баржой и воротами. По сравнению с ней судно казалось крошечным. Наверху щелкнула баллиста, и наблюдатели снова пригнулись, когда тяжелый болт, охваченный голубым пламенем, пронесся мимо, едва не попав в их кораблик. Болт с шипением вошел в реку; голубое сияние не угасло даже под водой. Тем временем дракон взмахнул хвостом и обрушил удар на беспомощную баржу. Борта лопнули с глухим треском, фигурки матросов попадали на палубу. Мачта сломалась и упала в воду; судно, переломленное едва ли не пополам, перевернулось и поплыло в сторону, увлекаемое течением. Уцелевшие члены команды барахтались в реке. Над ними захлопали крылья — длинная голова откинулась назад, тонкие челюсти разошлись в стороны. Струя жидкого пламени ударила в воду и растеклась по поверхности, превратившись в огненное кольцо. Крики смолкли. Дракон взмахнул крыльями и снова устремился вверх, осыпаемый градом дротиков и стрел.

— На воде нам нет спасения, — пробормотал Керморван. — Но куда делся меньший зверь? Он больше не кружит над городом. Главная улица свободна.

Илс вытащила из-за пояса боевой топор.

— Мы могли бы добежать туда.

— Я не вижу лучшего способа, — согласился Анскер.

— Тогда пошли… Элоф, что ты делаешь?

— Идите! — махнул Элоф, возившийся со своим заплечным мешком. — Я догоню вас.

Они побежали вверх по улице, полого спускавшейся к причалу. Элоф побрел следом, по-прежнему сражаясь с завязками. Тени на булыжной мостовой танцевали под ногами в изменчивом рисунке дыма и пламени, где-то хлопали огромные крылья. Они миновали одну пустую улицу, затем другую. Склон становился все круче. Поворот к цитадели был уже совсем близко, но как раз оттуда, извиваясь навстречу людям и дьюргарам, выполз меньший дракон.

Керморван застыл на месте. Он первым заглянул в глаза существа, смотревшие прямо на них, и понял, что оно специально лежало в засаде, поджидая любого, кто попытается спастись этим путем. То были жуткие глаза, такие же огромные по сравнению с головой, как птичьи, но гораздо разумнее и беспощаднее. Они медленно, по-змеиному моргнули, затянувшись полупрозрачной пленкой, и в них вспыхнула злобная радость. Крылья приподнялись и зашуршали, как старая кожа, распахнувшись на всю ширину улицы, затем сложились за спиной. В лицо пахнуло мускусной вонью; маслянистые зеленоватые чешуи, покрывавшие туловище и конечности, переливались и дрожали, когда дракон двинулся к ним легкой, почти танцующей походкой, ничуть не похожей на грузную поступь лесного ящера. Изогнутые когти скребли по мостовой.

Элоф, подбежавший сзади, увидел, как Керморван почти с сожалением поднимает свой новый меч, словно человек, решивший совершить нелепую выходку. Голова дракона слегка склонилась набок, из раздутых ноздрей повалил дым. Кузнец промчался мимо замешкавшихся дьюргаров и грубо оттолкнул Керморвана плечом. Одновременно он выбросил вперед руку в латной рукавице, с запозданием осознав, что это движение было очень похоже на последний жест Андвара.

Улица исчезла в ревущем пламени. Огонь бушевал и ярился перед кузнецом, слепя глаза, однако он не чувствовал жара. Охваченный восторгом, он все же вспомнил, что следует сделать, и сжал пальцы медленным, почти отрешенным движением. Пламя взметнулось напоследок, потом опало, и Элоф встретился с разъяренным взглядом дракона. Камни мостовой были покрыты какой-то желтой маслянистой жидкостью; от гнусной едкой вони у него перехватило дыхание. Он пошатнулся, ткнул сжатым кулаком во что-то жесткое и увидел, как вспыхнули огромные глаза. Зверь снова вскинул голову, собираясь изрыгнуть пламя. Когда клыкастая пасть распахнулась, Элоф выбросил руку вперед, прямо в зияющее жерло, и разжал пальцы.

Мир взорвался светом и грохотом. Огромная рука отшвырнула его в сторону, как пушинку.

Мало-помалу зрение начало возвращаться. Элоф лежал на мостовой, отброшенный к рухнувшей стене дома. Мимо него промчалась высокая фигура; с трудом поднявшись на четвереньки, он увидел, как Керморван с поднятым мечом набросился на извивающуюся кольчатую массу, рубя налево и направо. Раздался оглушительный рев, вверх ударила струя пламени. Элоф вытащил из ножен собственный меч, встал и побрел вперед. Перед ним выросла огромная голова — опаленная, почерневшая от копоти, с перекошенной челюстью и вытекшим глазом. Керморван снова рубанул по чешуйчатому горлу, и пламя сбежало по лезвию его меча. Тело дракона содрогнулось, воина отбросило в сторону. Единственный уцелевший глаз чудовища уставился на Элофа. Сжав черный клинок обеими руками — левой в латной рукавице и незащищенной правой — он ударил по вытянутой шее, целясь в то место, куда раньше пришелся удар Керморвана. Меч с лязгом упал на мостовую, боль раскаленным металлом разлилась по руке от кисти до плеча, но голова дракона опустилась. Два боевых топора врезались в зияющую рану, затем снова поднялся меч Керморвана — и отрубленная голова рухнула на закопченные камни мостовой. Пошатываясь, они отошли от бьющегося в судорогах туловища. Язычки голубого пламени заплясали в крови и грязи, запрудившей улицу, и неожиданно перекинулись на их оскверненные клинки. Долгая работа в кузнице закалила Элофа, так что он не обращал внимания на большинство ожогов, но сейчас он поморщился и прижал опаленную руку к губам. Его рот наполнился зловонной горечью, и он поспешно сплюнул.