Ольга Табоякова - Дела государственные

-- Хорошая у тебя жена, сын, - одними губами прошептал король. - Организаторская.

-- Сам знаю, - улыбнулся Нат.

***

Приземлился я неудачно, на какие-то развалины. Все руки в грязи, похоже еще и мелкие раны. Пришлось искать ручей, чтобы промыть руки. Мне повезло, что здесь было тепло. По времени года похоже на весну, почки на деревьях набухли, пробивается первая травка. Я был в рубашке, штанах и домашних тапках. Для таких развалин пригодились бы сапоги. Еще не известно как тут ночью, может быть достаточно холодно.

Я осмотрел развалины. Это точно был дом. Но развалины были старыми лет двадцать, не меньше. Впереди, позади, везде были холмы. На мой взгляд, холмы были какие-то неправильные. Часа через два моей дороги вперед (относительное направление) я сообразил, в чем была эта неправильность. Все вокруг носило следы войны.

На ночь я устроился под большим хвойным деревом. Оно закрывало от мелкого дождичка, начинавшегося вечером. Я лежал на теплой подстилке из хвойных иголок, и обдумывал, как вернуться домой. Свой талант я определил. Белый лист означает, что передо мной открыты все двери. Вот я - дурак, и открыл эту дверь. Мне было не ясно, где я и почему именно здесь. В том случае с Кидаром, все ясно. Я подумал о библиотеке и оказался там. Если вспоминать о чем я думал, когда попал сюда, то вариантов возникало слишком много. Я думал о дневнике деда. Действенным было бы найти кого-нибудь и спросить где я и как отсюда выбраться. Мне нужна была дверь. Значит, мне нужен был дом. Тогда я открою дверь, буду думать о доме и попаду туда. Но с другой стороны, я тысячи раз открывал двери, а переместился всего два раза. Первый раз была опасность, а второй - нет. В чем тогда их единство? Если я не определю этот момент, то и дверь окажется бесполезной.

Следующим утром я обошел по старой дороге холм и уперся в скалистые холмы. Я заметил огонек на одном из выступов этих холмов. Огонек свидетельствует о живых. Вполне вероятно, что мне, наконец, удастся определить свое местонахождение.

***

Я бы не назвал это пещерой, на мой взгляд это была нора.

-- Ты чего сюда лезешь? - спросил злой голос из ее глубины.

-- Поговорить хочу, - не самый умный ответ в моем положении.

-- Какой умный, - еще больше озлобился голос. - Ты кто такой?

-- Треш, - все-таки хорошее воспитание иногда помогает в жизни.

В норе было тихо, мне показалось шушуканье, но твердо я не был уверен.

-- Заходи, - послышался голос.

-- Спасибо, - я поблагодарил за приглашение.

Вход был узким, но прополозков (нельзя же говорить о шагах, если ползешь) через десять, ход стал расширяться. Я встал на ноги.

-- Иди прямо, - голос двигался передо мной.

-- Иду, только можно помедленнее?

-- Не боись, не упадешь.

Я оказался в каменной зале размером шесть на пять шагов. В нишах светили фонари. В зале было трое: старуха, мальчишка и коза.

-- Приветствую, - поклонился я.

Старуха, мальчишка и коза уставились на меня

-- Это был он, - мальчишка обернулся к старухе.

-- Покажись на свет, Треш, - попросила старуха.

-- Пожалуйста, - я подошел поближе к фонарю.

-- Иш ты, точно похож, - разглядывая меня, решила старуха.

-- На кого похож? - я пытался представить, кого она имела в виду.

-- На братца моего, - захихикала старуха.

-- Братца?

-- Дауона, - пояснил мальчишка.

-- Дауона? - теперь я смотрел на них квадратными глазами. - Но у него нет сес... - Я вспомнил о дневнике деда. - У отца была сестра - Санди. - Я уселся на пол в этой каменной зале.

Так мы и сидели молча, каждый думал о своем, пока не заблеяла коза.

-- Простите, Вы - Санди? - Мне не верилось, что эта старуха может быть сестрой моего отца. Я рассматривал ее и не мог поверить в это. По дневнику деда она была младше Дауона. На меня же смотрела древняя старуха.

-- Война не красит, мальчик, - ответила старуха.

К ней поближе подсел мальчишка. Я стал разглядывать и его. Где? Где я его видел?

-- Похороны деда, - ответил он мне.

-- Но... - я не мог соотнести то и это лицо. - А? - Я сам не знал, что я хотел спросить.

Старуха зашлась в кашле.

-- Сэм, - мальчишка поднес к ее рту грязную бутылку. Старуха ухватилась и хлебнула. Кашель отступил.

В это время в нору зашли еще двое.

-- Это кто? - злобно спросил мужчина. Он был калекой - не было одной руки, все лицо изуродовано шрамами.

-- Наш родственник, - пояснила старуха. - Идите к себе, - велела она.

Незнакомцы вышли из залы и пошли дальше.

-- У нас здесь четыре зала, - пояснил мальчишка.

-- Расскажи о Дауоне, - попросила моя тетка.

Я стал нести какую-то околесицу, рассказывал веселые и грустные случаи из жизни. Я видел, что тетка радовалась.

-- Достаточно, - махнула она рукой. - Хекс не смог мне столько рассказать. Он лишь Вас видел.

-- Хекс?

-- Я, - исподлобья на меня глянули совсем недетские глаза.

-- А что тогда случилось?

-- Тогда? Тогда у меня проснулся талант, - абсолютно правильно поняла мой вопрос старуха. Я не мог воспринять ее как свою родственницу, как ни пытался. - Камни сыпались, ну я и переместилась. Частичная потеря памяти, ужасы войны. Все сделало свое дело. Я уже не вернулась.

-- Погодите, значит, что и у Вас такой же талант?

-- Перемещаться? Так ты тоже? - она чуть потянулась вперед.

-- Похоже на то. Только я не могу сообразить, как им управлять.

-- Как ты переместился?

Я пересказал старухе последние события.

-- Главное в твоей жизни - дверь. Только в нашем мире нет дверей, - она противно захихикала. - Придется тебе искать целый дом. Мы живем в этих норах.

-- А Ваш талант? У нас он, что одинаковый?

-- Нет, конечно, - пофыркала старуха. - У меня талант так и не раскрылся, хорошо, вот с ним разобрались. - Последовал кивок в сторону Хекса.

-- Ты за этим приходил на похороны?

-- Так я просто успел только на похороны, - пожал плечами он.

-- Ясно. А талант?

-- Мой раскрыт полностью, - Хекс горько и разочарованно сказал об этом.

-- Что такой плохой талант? - я не удержался от вопроса.

-- Я - музыкант, - ответил мальчишка.

-- А! - Я не знал, что на это ответить. - А Ваш талант?

-- Мой? - Старуха видимо уснула под наш разговор с Хексом. - Мой талант - перенос неодушевленных вещей.

-- Неодушевленных?

-- Так я же тогда отключилась от ударов камней. Я перенеслась с кучей этих самых камней.

-- А! - я опять не знал, что сказать на это признание. - Я выходит могу переносить одушевленных, то есть людей. Только бы мне еще понять, как я могу это делать.

-- В твоем случае общим была дверь, - старуха сердилась на меня. - Вот и ищи дверь, - она опять захихикала, похоже, считая это удачной шуткой.