David Eddings - Огненные Купола

Спархок уставился на Ролло с притворным изумлением.

– Бог мой, Сефрения, кажется, ты права. Как странно, что я сам не заметил этого. Наверное, так бывает, когда человека ни свет ни заря выставляют из собственной постели. – Он изо всех сил старался сохранить невозмутимый вид, но получалось это у него плохо.

– О чем это ты говоришь, Спархок?

– Вот видишь, Ролло? – обратился Спархок к медвежонку, пытаясь спасти хоть что-то. – Они нас просто не понимают – ни одна.

– Э-э… принц Спархок? – Алиэн, камеристка Эланы, незамеченной вошла в комнату, и в ее больших глазах была та же озабоченность. – Вам нехорошо?

Достоинство Спархока рушилось на глазах.

– Это очень, очень долгая история, Алиэн, – вздохнул он.

– Вы не видели принцессу, милорд? – спросила Алиэн, как-то странно поглядев на него.

– Она в постели у матери. – Ситуация решительно превратилась в безнадежную. – Я же отправляюсь в ванную – если это кого-нибудь интересует.

И Спархок побрел прочь из комнаты, волоча за собой жалкие остатки достоинства.

Стирик Заласта оказался аскетического вида человеком с белыми волосами и длинной серебристо-седой бородой. У него было худощавое, какое-то незавершенное, как у всех стириков, лицо, косматые черные брови и низкий красивый голос. Он был старейшим другом Сефрении и почитался всеми как мудрейший и могущественнейший маг Стирикума. Он носил белое просторное одеяние наподобие рясы с капюшоном и не расставался с посохом, который носил скорее для виду, потому что был довольно крепок и не нуждался в опоре при ходьбе. По-эленийски он говорил хорошо, хотя и с сильным стирикским акцентом. Этим утром Спархок и его друзья собрались во внутреннем саду Сефрении, чтобы услышать во всех подробностях о том, что на самом деле происходит в Тамуле.

– Мы не можем с уверенностью сказать, настоящие они или нет, – говорил Заласта. – Видели их редко и весьма бегло.

– Но это определенно тролли? – спросил Тиниен. Заласта кивнул.

– Тролля ни с кем невозможно спутать.

– Истинная правда, – пробормотал Улаф. – Весьма вероятно, что здесь видели именно настоящих троллей. Какое-то время назад все они вдруг собрались и покинули Талесию. Однако никому не пришло в голову спросить их, куда они направляются.

– Видели также и древних людей, – продолжал Заласта.

– Кто они такие, мудрый? – спросил патриарх Эмбан.

– Люди из начала веков, ваша светлость. Они немного больше троллей, но не настолько умны. Живут они стаями и очень жестоки.

– Мы встречались с ними, друг Заласта, – кратко сказал Кринг. – В тот день я потерял многих своих товарищей.

– Возможно, здесь и нет связи, – продолжал Заласта. – Тролли – современные существа, но древние люди несомненно происходят из весьма далекого прошлого. Их род вымер примерно пятьдесят тысячелетий назад. Есть также неподтвержденные сообщения о киргаях.

– Можешь считать их подтвержденными, Заласта, – вставил Келтэн. – Как-то ночью на прошлой неделе они доставили нам недурное развлечение.

– То были непобедимые бойцы, – сказал Заласта.

– В глазах своих современников – возможно, – возразил Келтэн, – но против современной тактики, оружия и доспехов им трудно выстоять. Катапульты и атака тяжеловооруженных рыцарей изрядно их озадачили.

– Собственно говоря, мудрый, кто такие киргаи? – спросил Вэнион.

– Я давала тебе свитки, Вэнион, – сказала Сефрения. – Разве ты их не читал?

– До того места я еще не дошел. Читать по-стирикски слишком трудно. Хорошо бы кто-нибудь поломал голову над тем, как упростить ваш алфавит.

– Погоди-ка, – вмешался Спархок. Он взглянул на Сефрению. – Я никогда не видел прежде, чтобы ты читала, – с укором сказал он. – Ты не позволяла Флейте даже прикоснуться к книге.

– Совершенно верно – к эленийской книге.

– Так значит, ты можешь читать?

– По-стирикски.

– Почему же ты нам об этом не сказала?

– Потому что это было не ваше дело, дорогой.

– Ты солгала! – Спархок почему-то был потрясен.

– Вовсе нет. Я не могу читать по-эленийски – главным образом потому, что не хочу. Это некрасивый язык, и буквы у вас уродливые – они похожи на паутину.

– Но ты намеренно заставила нас поверить, будто ты чересчур примитивна, чтобы учиться читать!

– Это было необходимо, дорогой. Пандионские послушники – народ не слишком умудренный, и нужно было оставить вам хоть что-то, чтобы чувствовать себя выше других.

– Не вредничай, – пробормотал Вэнион.

– Вэнион, – ответила она довольно резко, – я пыталась хоть чему-то научить десять поколений этих громадных неуклюжих деревенщин, и во время обучения мне все время приходилось терпеть их несносную снисходительность. Да, Спархок, я могу читать, а также считать, спорить на философские и теологические темы, если понадобится, и я полностью изучила логику!

– Не знаю, зачем ты кричишь на меня, – мягко запротестовал Спархок, целуя ее ладони. – Я всегда считал, что ты чудесная, замечательная женщина… – он вновь поцеловал ее ладони, – для стирика, разумеется.

Сефрения вырвала у него свои руки, но тут же увидела, что он ухмыляется.

– Ты невозможен, – вздохнула она и сама, не выдержав, улыбнулась.

– Мы, кажется, говорили о киргаях, – ненавязчиво напомнил Стрейджен. – Кто они, собственно говоря, такие?

– Они, по счастью, совершенно вымерли, – ответил Заласта. – Это был народ, который, судя по всему, не был родствен ни одной из дарезийских рас – ни тамульцам, ни эленийцам, ни, совершенно точно, стирикам. Кое-кто предполагает, что киргаи в дальнем родстве с валезийцами.

– Я с этим не согласен, мудрый, – возразил Оскайн. – У валезийцев нет даже правительства, а понятие войны им и вовсе незнакомо. Это счастливейший народ в мире. Они ни в коей мере не могут быть родственны киргаям.

– Темперамент частенько зависит от климата, ваше превосходительство, – заметил Заласта. – Валезия – рай земной, а центральная Кинезга далеко не так приятна для жизни. Так или иначе, киргаи поклонялись жуткому богу по имени Киргон – и, как большинство примитивных народов, назвали себя по его имени. Полагаю, что все народы эгоистичны. Все мы убеждены, что наш бог лучше прочих и что наша раса – высшая. Киргаи довели это убеждение до предела. Трудно рассуждать о верованиях вымершего народа, но киргаи, судя по всему, дошли то того, что стали считать себя существами, отличными от человеческого рода. Они верили также, что вся истина уже открыта им Киргоном, а потому враждебно относились ко всем новым идеям и верованиям. Они довели идею военизированного общества до абсурда, а кроме того, они были помешаны на чистоте расы и стремились к физическому совершенству. Если ребенок рождался калекой, его уносили в пустыню и оставляли там умирать. Если солдат был покалечен в бою, его убивали его же товарищи. Если женщина рожала слишком много девочек, ее удушали. Киргаи выстроили город-государство возле оазиса Кирга в центральной Кинезге и напрочь отгородились от других народов и новых веяний. Киргаи до смерти боялись новых веяний. Это была, вероятно, единственная культура в истории человечества, которая идеализировала глупость. Киргаи считали ум недостатком и излишне сообразительных детей убивали.