Гыррр Макарка - Под сенью клинка

Зато все вещи очень хорошего качества. Нижняя рубаха и подштанники из великолепного белоснежного батиста. Пояс — изысканный и добротный, с тиснением. Дома продать — пять-шесть дюжиниц прожить можно. Талина натянула одежду и принялась рассматривать себя в зеркале. Глаза опухли. Ничего — это от мыла, такое едкое попалось! Потом она повернулась к зеркалу боком и вдруг осознала, что, несмотря на сходство с её старыми вещами, всё сидит на ней совершенно иначе. Штаны были чуть свободны, струились вокруг ног мягко и женственно, покрой увеличивал бёдра и создавал ощущение, что не такая уж она и тощая, широкий же пояс подчёркивал талию. Жалко, что длинный, почти до колен, свитер скрывал появившиеся формы, но зато он тоже смотрелся красиво — всё вроде серое, но разных оттенков, получались мягкие переливы. Вязка хорошая — она сама лучше б не смогла. И грудь выпирает, видно, что ей есть чем похвастаться. Талина сняла свитер, примерила верхнюю рубаху — тоже всех оттенков серого цвета — и нашла, что смотрится в ней очень соблазнительно. Настолько соблазнительно, что совершенно ясно — Дерек прав, в чём-либо кроме привычного свитера и штанов она бы постеснялась спуститься к обеду. Ещё в вещах обнаружился добротный тёплый плащ — но он ей пока не понадобится. Осталось решить, как привести старые ботинки хоть в какое-то соответствие с новым нарядом. Талина сунула ноги в прилагающиеся к комнате шлёпанцы и отважилась выглянуть в коридор. Пухленькая служанка тут же возникла неизвестно откуда, с вопросом, что угодно госпоже, схватила башмаки и убежала. Талина вернулась в комнату и принялась приводить в порядок волосы. И дожидаться башмаков. И обеда. И Дерека.

Глава 16. Застолья

Наверное, у Дерека так принято, размышляла Талина, или так принято у мужчин… не обращать на женщин за столом внимания. Нет, он был любезен, он по-прежнему её хотел, он даже пару раз коснулся её локтем и коленом. Он наливал ей вино и предлагал лучшие куски, несмотря на огромное количество служанок. Эти пухленькие смазливые твари всё время норовили притиснуться к владыке, отбивая у Талины аппетит и заставляя кусать губы. Утешало лишь одно — Дерек был доволен, но не их прижиманиями, а тем, как она злилась. В результате трактирщик сделал пиявкам внушение — он явно лучше разбирался в настроении посетителей — и те переключились на остальных. Особенно на Хельма. Они бы все сразу к нему прилипли — но Хельм был один, а их почти дюжина — места у стола не хватило. Хельм чуть заметно улыбался и жмурился, меняя цвет глаз с синего на голубой и обратно. Вид облепленного со всех сторон девицами длинноволосого тайного советника — так представил Хельма Дерек какому-то гостю — к удивлению Талины показался ей забавным. А ведь ещё вчера ей льстило, что он пытался с ней заигрывать. Тут же — за Дерека морду бы расцарапала мерзавкам, а как на Хельма вешаются — смешно. Она даже испытывала к нему благодарность за то, что он отвлёк внимание нахалок от Дерека на себя.

Дерек беседовал с охранниками и гостями — ни о чём. О поездке, о нападении, о боях, о лошадях, о конструкциях луков, арбалетов и стреломётов, а к ней обращался лишь по вопросам какое вино налить и какой кусок положить. Про арбалеты Талина могла бы рассказать куда подробнее и интереснее, но боялась — вдруг у Дерека дома было не принято, что женщины в разговор вмешиваются. Когда же речь зашла о встрече с главой магической гильдии, она рискнула и шёпотом попросила заступиться за Ренни — чтобы его не отказались принять здесь на учёбу. Дерек кивнул и снова отвлёкся.

После обеда он проводил её в комнату и вручил браслет, пояснив, что это — амулет-телепорт, активирующийся поворотом и голосом. В случае поворота, команды или попытки сорвать его силой браслет должен был выбросить её куда-то на восточную окраину. Талина выучила команду активации, написанную на листе, и Дерек лист забрал, попросив не произносить её вслух без надобности. Он боялся за неё. До этого ей как-то не приходило в голову, что интерес владыки может быть опасен. Потом он поклонился и ушёл, а она осталась размышлять, в каком виде лучше придти к нему ночью — в новой одежде или в найденном в комнате халате. Одежда оставляла возможность для отступления, халат — вряд ли.

Дерек злился. Его нервировала система измерения времени — обед у градоначальника должен был состояться "вечером". Что такое вечер в местном понимании? Дни такие, что светло едва ли не до полуночи. О какой "полуночи" может идти речь, если ночь начинается с темнотой? А темноты той — часов пять. Казалось бы полночь — середина ночи. Но нет — час-два светлого времени до полуночи — уже ночь. Утро — с восхода солнца до полудня. К этому можно приспособиться, если живёшь мирно. Градоначальник — чем дольше ждать будет, тем лучше, но как действия войск между собой координировать? Как планировать военную операцию? Как приказывать: "Наступление начинаем на рассвете, когда Солнце пройдёт шестую часть пути до зенита"? То ли дело дома — всегда всё понятно: "С заходом Видящей, при первом танце Смотрящей и Подглядывающей" или "На восходе Глядящей, сразу после встречи Смотрящей и Подмигивающей". Все эти вопросы он надеялся обсудить с главнокомандующим.

Ещё раздражала письменность — владыка извёлся, изучая донесения советников. Сравнить пару схем и чисел под диктовку — куда ни шло, но быстро, как он привык, прочесть доклад не удавалось никак. Дома одного мимолётного взгляда на табличку или серебряный лист хватало, чтобы сразу всё запомнить, а здесь он шевелил губами и разбирал текст по слогам, чувствуя себя слабоумным. Не настолько дешёвые здесь кожа, пергамент или бумага, чтобы все слова буквами расписывать. Названия рек и городов на карте буквами передавать — понятно для чего, но почему бы привычные слова "солнце", "лошадь", "луна" — значками не изобразить? Хотя с другой стороны, тогда бы все эти значки запоминать нужно было, а так — букв вполне достаточно. Но гласные зачем всегда выписывать?! Смысл и без них обычно ясен, а тут — в каждом слове строго свои гласные, независимо от того, что на слух они запросто могут восприниматься иначе. Ну так и не пишите их, если они каждый раз по-разному произносятся!

Дерек с тоской осознал, что правописание ему придётся заучивать, а скорость чтения — тренировать заново. Или обзавестись хорошими секретарями, что, впрочем, никак не отменяет обучения беглому чтению. Да и позорище какое будет — владыка писать правильно не умеет… Впрочем, если бы только правильно…

Когда он попытался изобразить текст на бумаге… советники очень сильно старались не смеяться. Они очень старались, но у них ничего не получилось. Дереку пришлось схватиться за голову и захохотать самому, чтобы хоть как-то сгладить впечатление от разорванной бумаги, сломанных перьев, залитого чернилами стола, перепачканных пальцев, волос и бороды… Хотя больше всего ему хотелось перья растоптать, бумагу скомкать и вышвырнуть в окно, а чернила выплеснуть… куда-нибудь… в чью-нибудь ухмыляющуюся харю… Ему столько лет, что заново обучаться письму… Чтению — ладно, новые языки его всегда привлекали, но ставить кляксы на бумагу под хохот советников… изображать закруглённые и волнистые буквы с закорючками и виньетками…