Елизавета Левченко - Цвет неба

— Хорошо, — Демм отстранился и встал, утягивая меня за руку за собой. Мы пошли к палатке, но… Мы что, будем..? Сообразила я это уже внутри.

Демм сел на кровать, и протянул ко мне руки.

— Иди ко мне, — тихий, нежный голос. Я дотронулась кончиками пальцев до его пальцев, сплетая их и подходя ближе.

Он лег спиной к натяжной стенке, я устроилась у него под теплым боком.

Так близко, как могли.

— Если бы ты знала, как я по тебе скучал, — неожиданно прошептал Демм.

Я улыбнулась ему в футболку.

— Я тоже. — Эти слова дались на удивление легко, также легко, как дышать воздухом.

Чуть поворочавшись, я приготовилась к одному из самых, я уверена, снов в моей жизни… Слишком поздно я ощутила, как с головы сползает предательский капюшон. Меньше всего я хотела, чтобы он видел это уродство! Я старалась так можно незаметнее высвободить хоть одну руку и натянуть его на место, но он заметил, потому что я поймала взгляд расширившихся изумрудных глаз, смотрящих на мою голову, точнее на то, что на ней было. Освободившие меня руки с осторожностью скользили по волосам, перебирали их. Мне, наверное, было бы приятно, если только мои волосы стали… прежними.

— Что случилось? — обеспокоенность сквозила в его голосе.

Почему именно сейчас? Я так не хочу все портить… и не нужно ему знать, почему волосы стали такими… Поэтому я молчала.

Демм вздохнул, его руки вернулись на прежнее место и еще сильней сжали меня.

— Ты ведь скажешь потом? — Я кивнула, хотя… вряд ли это случится… а может, и нет. Он поцеловал мою макушку. — Твои волосы прекрасны, такими и останутся навсегда. А теперь спи спокойно…

Рано утром, когда нас разбудила Цун (я едва не умерла от стыда). Перехватив пару кусков хлеба и заглотнув воды из озера, к слову оказавшейся превосходной на вкус, мы отправились дальше.

Шли молча, нарушали эту тишину только на привалах, которые после полудня шага делали очень часто, и опять из-за меня. Мы шли слишком быстро для моих ног, поэтому меня хватило ненадолго. «Хочешь пить? Не устала?» В ответ я мотала головой, и мы шли дальше. Цун впереди — показывала дорогу, Демм позади, он уже раза два ловил меня, когда я запиналась. А потом и вовсе подхватил на руки, и, не слушая возражений (точнее, моих криков о немедленном возврате на землю), так и понес дальше. Сразу прибавилась скорость, превратившись из черепашьей в достаточно быструю. Конечно, когда почувствовала, что ноги отдохнули, я добилась своего — меня отпустили. Потом опять взяли на руки, когда устала. Вот так мы и шли целый день. Сделав более длинный привал, перекусили. Я ощущала просто зверский голод, и мне совсем не хватило просто хлеба. Мой организм ведь привык к другой пище, но я ничего не сказал вслух. Не хотелось выставлять себя настолько избалованной, и пусть я такая и есть… я должна измениться. Мне нет пути назад, в свою прошлую жизнь, где я умерла. Ночью в лесу было страшно… я никогда не боялась леса, а тут вдруг… мне казалось, что деревья сжимались вокруг меня, темные ветки тянулись к самому лицу, везде раздавались шорохи, от которых уходило в пятки сердце, странные силуэты… Я даже не предпринимала попыток слезть с рук Демма, тоже выглядящего весьма напряженным. Ночью мы бежали. Я удивлялась, как ни он, ни Цун не подавали ни малейшего признака усталости. Сердце Демма билось ровно, словно он шел прогулочным шагом.

Рассвет рассеянными лучиками пробивался сквозь кроны деревьев. Короткий привал — и дальше, дальше через этот бесконечный массив, который стал уже ненавистным. Хотелось увидеть небо, безграничное и прекрасное небо, тяжелые облака, почувствовать ветер, от которого здесь, в лесу, не существовало даже намека.

Мы бежали еще быстрей, Цун крикнула, что мы почти на месте. Я попросила Демма отпустить меня и, крепко держа его за руку, побежала рядом с ними. Не знаю, мне вдруг так захотело этого.

Показался просвет, воздух насытился водяными парами, и мы буквально вылетели навстречу свободе.

Мы оказались на возвышении. Внизу простиралась трепещущая гладь непередаваемо синего озера.

Синего??

Что… как? Разве вода — не отражение неба?

— Цун, — обратилась я к Хранительнице, — а почему озеро синее?

— Это не обычное озеро. Оно еще помнит старое небо и старый мир, что был до этого. Поэтому и синее.

Это пояснение меня вполне устроило.

Такое старое озеро…

Крутые скалистые берега лениво лизали волны. Я едва могла видеть другой, противоположный его берег, теряющийся в переменчивой дымке, настолько он был далек. Впервые в своей жизни вижу такое огромное озеро. Сколько же в нем воды? Хватит, наверное, на все три столицы! Ох, о чем я только думаю…

К нам навстречу шел Хранитель Илдран. Вот теперь я решила рассмотреть и запомнить его. У него действительно были короткие, темно-каштановые волосы, чуть покороче, прическа Демма. Волевое лицо с твердым, немного квадратным подбородком, низкие брови, спокойное выражение… и пронизывающий до глубины взгляд. О да, его я запомнила еще тогда. Он подошел к Цун, осмотрел сначала меня, потом Демма и затем саму Цун. И не отворачивался, продолжал смотреть. И она смотрела на него. Оба молчали. Молчали бы и дальше, если бы я вежливо не кашлянула.

Они одновременно посмотрели на меня, Хранитель Илдран почти тут же отвернулся и пошел прочь, Цун, махнув нам рукой, следом.

Разбили палатки рядом с лесом, но так, чтобы вход смотрел на озеро. Я так попросила, потому что на лес я больше смотреть не хотела. Судя по тому, как быстро согласились со мной Демм и Цун — тоже.

И меня покормили! Причем, готовил Демм, за что я была ему благодарна. Да и Цун не особо рвалась вновь примерить на себя учесть повара… И, главное, позволили отдохнуть. Я задремала прямо на траве, под открытым небом, наслаждаясь свежим воздухом и ветром. И проснулась я сама, солнца только-только приближались к горизонту.

Все сидели возле костра и негромко переговаривались, потирая глаза и зевая, я направилась к ним.

— Я же сказал, что я могу спокойно долететь! Зачем тратить время и силы? — это Демм.

Стоило приблизиться, все уставились на меня, отчего я почувствовала себя не в своей тарелке.

— Ты проснулась! — воскликнула Цун так радостно, словно я спала ну как минимум суток двое. Памятуя о случае, когда, если бы меня не разбудили, это бы вполне произошло, я, на всякий случай, спросила, сколько спала. Как оказалось, не более пяти часов.

— Так, ладно, раз она проснулась, начинаем. Цун… — Хранитель Илдран хлопнул ладонями о колени.

— Ну уж нет! Еще раз повторю, что проще долететь!

Я непонимающе выгнула бровь и подергала Демма за рукав.