Джин Вулф - Чародей

— Я согласен, — вставил Тиази.

— Но один рыцарь и один оруженосец… не берите с собой копье, кстати. Оставьте здесь.

— Хорошо, ваша светлость.

— Явно не представляют угрозы. У ангридов было с избытком времени, чтобы привыкнуть к мысли о присутствии в Утгарде представителей человеческого племени, которые не являются ни рабами, ни врагами. Если я прав, они вас не тронут. Думаю, вы убедитесь в моей правоте.

Тиази одарил Свона жестокой улыбкой:

— А если лорд Бил ошибается, вам придется вступить в бой, который прославит ваши имена, даже если вы потерпите поражение. А вы непременно потерпите поражение. Вы по-прежнему согласны отправиться в город?

— Конечно, милорд.

— Я же говорил вам, — сказал Бил Тиази.

— Я помню. Просто я вам не поверил. — Он пожал плечами.

Свон поднялся на ноги и соскользнул с кресла на пол.

— Это все, ваша светлость?

— Вам не терпится покинуть замок?

— Да, ваша светлость. Не терпится.

— Еще одно. — Бил перевел взгляд со Свона на Тауга и обратно. — Лорд Тиази говорит, что по законам Йотунленда король может взять в пользование рабов любого своего подданного, коли у него возникнет необходимость в них. Рабы этого кузнеца… Логи?.

— Да, ваша светлость, — сказал Тауг.

— Помогали ему изготавливать инструменты, которые видел Тауг. Вы должны забрать их, именем короля, и привести в замок.

— Или убить, коли не сможете забрать, — добавил Тиази.

Тауг начал говорить, но потом закрыл рот и выжидательно посмотрел на Свона. Но Свон сказал лишь:

— Хорошо, ваша светлость.

Тауг прочистил горло:

— Я прошу вас о милости, милорд.

Тиази улыбнулся, все той же жестокой улыбкой.

— Несомненно, о такой, на которую ты полагаешь себя вправе рассчитывать.

— Да. Да, именно о такой. Я знаю, вы уже оказали мне великую милость. Вы отдали мне сестру. Это было очень любезно с вашей стороны, и я не забыл.

— Однако ты считаешь, что вправе просить еще об одной милости.

— Я сам выполню твою просьбу, оруженосец, если смогу, — сказал Бил.

— Вы не сможете, ваша светлость. Во всяком случае, мне так кажется.

Тиази подался вперед, положив огромные ладони на полированную черную столешницу огромного деревянного стола.

— Это становится интересным. Объясни мне, почему ты заслуживаешь милости, о которой просишь, и, возможно, я удовлетворю твою просьбу.

Тауг набрал в грудь побольше воздуха:

— Когда вы отдали мне сестру, милорд, — а я никогда не забуду вашей доброты, — вы таким образом наградили меня за то, что я один отправился на разведку в город, нашел кузницу и убил Логи. Теперь я снова отправляюсь в город, только при свете дня. Возможно, нас убьют. Все здесь присутствующие это понимают.

Свон кивнул и сказал:

— Мне нужно поговорить с тобой наедине.

— Поэтому я хочу сначала получить награду, поскольку тогда мне будет легче выполнить ваше поручение. Я имею в виду, забрать рабов Логи и привести сюда.

— Продолжай, — сказал Тиази.

— Пообещайте нам, что в случае нашего успеха вы освободите их. Всех рабов, которые придут в замок и помогут королю. Если вы пообещаете, мы скажем людям о вашем обещании, и тогда они постараются помочь нам, что, возможно, решит исход дела в нашу пользу.

— Браво, — пробормотал Бил, а потом повторил погромче: — Браво!

— Неплохая мысль, оруженосец. — Тиази откинулся на спинку кресла, насмешливо улыбаясь Билу. — Пожалуй, я бы выполнил твою просьбу, когда бы мог. К сожалению, наши законы запрещают освобождать рабов при любых условиях.

— Ты попытался, — шепнул Свон Таугу.

— Однако я могу предложить другое решение. Которое устроит тебя точно так же или даже больше. Рабы, которых вы приведете в замок, будут поделены между сэром Своном и тобой. Сэр Свон выберет первого, ты второго, сэр Свон третьего — и так далее. Таким образом вам с ним достанется поровну, если число рабов четное, или же сэр Свон получит на одного больше, если число нечетное.

— Тогда они не станут помогать нам, — пробормотал Тауг. — Они не хотят быть нашей собственностью.

— Станут, не сомневайтесь. Со временем вы с сэром Своном вернетесь в Целидон, и там они обретут свободу. — Тиази помолчал, и на его губах снова заиграла жестокая улыбка. — Если, конечно, вы не предпочтете продать их перед тем, как покинуть Йотунленд. Но вам нет необходимости сообщать об этом рабам.

Я рывком сел и увидел Анса, сидящего на корточках у костра и сушащего мою рубашку:

— Мне приснился чрезвычайно странный сон, — сказал я.

— Мне нужно кое-что сообщить вам, сэр.

— Подожди, Анс. Я хочу рассказать свой сон, покуда не забыл. В Скае нам никогда не снились сны. Я говорил тебе?

Анс помотал головой.

— Мы никогда не видели снов, и это не казалось нам странным. По крайней мере, мне не казалось. — Я нашел тетиву Парки под одеялом и показал Ансу. — Я слушал ее перед тем, как заснуть. Возможно, она имеет какое-то отношение к этому.

— К тому, что в Скае не снятся сны?

— К моему сну. Я не знаю, почему мне ничего не снилось там. Возможно, другие видели сны, хотя при мне никто ни разу не упоминал о них. Поцелуй валькирии приносит забвение столь глубокое, что я никогда не думал о Дизири. Это кажется невероятным, но я действительно не думал о ней.

— Да, сэр.

— Видишь ли, я чувствовал, что со мной творится что-то неладное. — Я помолчал, погрузившись в свои мысли. — И точно такое же чувство я испытал сейчас в своем сне. Прошли годы, прежде чем я понял, в чем дело, прежде чем вспомнил лицо Дизири. Именно тогда я пошел к Вальфатеру.

— Как я прихожу к вам, сэр.

— Мою валькирию звали Альвит. Она была принцессой и умерла девственницей, встретив смерть с великим мужеством. Мне следовало бы ценить ее выше, чем Дизири. Я хотел, но не мог.

— Да, сэр. Хотелось бы ее увидеть, сэр.

— Может, и увидишь. Это маловероятно, но не невозможно. О чем я говорил?

— Про тетиву, сэр, и про сон.

— Точно. — Я снова лег и положил тетиву на грудь. — Моя тетива сплетена из жизней разных людей, Анс.

— Правда, сэр?

— Да. Из жизней, которые закончились и которые, думаю, оборвались преждевременно, — может, просто потому, что почти все жизни обрываются преждевременно.

— Может, оно и так, сэр.

— Вот именно, Анс. Нам с тобой остается только гадать, почему они оборвались преждевременно. Может, потому только, что одна женщина перекусила зубами нити этих жизней для меня. Я забыл ее имя.

— Это не важно, сэр.

— Она мне напомнит в конце концов, я уверен. Я вот что хотел сказать, Анс: каждый раз, когда я пускаю стрелу, я слышу голоса многих жизней в звоне тетивы — слышу голоса людей, которыми они говорили при жизни. Когда я извлекаю Этерне из ножен, рядом со мной появляются все рыцари, обращавшиеся с мечом недостойно.