Ник Эндрюс - Странники морей

— Вы задержались, — заметил киммериец, запрыгивая в седло свободной лошади. — Совсем недавно здесь прошел большой караван. Он движется в Туран, через Гхазу и Эрук. Это почти по пути. Если поторопимся, то догоним его.

Подхлестывая животных, воины устремились в погоню. Им удалось настичь купцов еще до наступления темноты. Переговоры с караванщиками много времени не заняли. Золото легко решает любые трудности. Ночевать вблизи Асгалуна в одиночку было очень опасно. Безработные наемники часто объединялись в разбойничьи шайки и нападали на мелких торговцев и случайных путников. Как шакалы, они подбирались к жертвам под покровом ночи и безжалостно убивали спящих. Но крупные караваны им не по зубам. Надежная многочисленная охрана сумеет оказать мародерам достойный отпор.

Расположившись у костра, путешественники слушали рассказы купцов о морском чудовище. Порой варвара разбирал смех, но он умело скрывал свои эмоции. Вот уж, поистине, у страха глаза велики!.. В Асгалуне о демонах знали мало, а потому подвыпившие моряки придумывали разные небылицы, пугая торговцев, в надежде, что те угостят их бокалом вина. Ужасные слухи расползались, словно черви, точа сознание людей.

Впрочем, размеров истинной опасности никто даже не представлял… Вступать в беседу путешественники не собирались. Их задача — дня два-три продержаться вместе с караваном. В пустынных районах Шема риск нападения со стороны разбойников уже не столь велик.

Ранним утром купцы продолжили путь. Лошади и верблюды двигались достаточно медленно, и это очень раздражало Селену. Возвращаясь в Кирос через Асгалун, они потеряли слишком много времени. Доводы северянина мало успокаивали волшебницу. Девушка хоть и перестала дуться, тем не менее, соглашаться с Конаном отказывалась категорически. Киммериец же считал, что лучше вернуться позднее, чем не вернуться совсем. В Пустошах у них бы не было ни единого шанса добраться до зеркала…

На третьи сутки пути терпение Селены лопнуло. Поддавшись на ее уговоры, отряд покинул торговцев. Раненые «барсы» чувствовали себя гораздо лучше, и варвар решил рискнуть. Подгоняя лошадей, воины устремились к Киросу. Степь постепенно перешла в безжизненную песчаную равнину.

Центральная часть Шема — это дикий, малонаселенный край. Лишь изредка здесь встречаются поселения скотоводов, но все они расположены рядом с источниками воды. Небольшие оазисы, словно жемчужины, разбросаны по пустыне. К сожалению, на этом караванном пути они встречались крайне редко. Всего два раза путешественники сумели пополнить запас воды и вдоволь напоить уставших лошадей. Варвар с удовольствием отдохнул бы в тени высоких пальм и кустарников, но волшебница упорно гнала их вперед. Она вела себя, как одержимая. Спорить с ней было бесполезно.

Только с наступлением темноты девушка успокаивалась. Северянин снимал Селену с седла и сажал на расстеленную накидку. Самостоятельно спешиться волшебница уже не могла. Откуда у ведьмочки берутся силы для следующего перехода, Конан не понимал. Однако утром девушка не давала спутникам даже спокойно позавтракать. Стоило солнцу показаться из-за горизонта, как отряд начинал движение. Эта гонка чем-то напоминала киммерийцу их скачку по гирканской степи. Но тогда у путешественников были хотя бы сменные лошади…

Больше всего варвар опасался, что одно из животных падет, тогда придется бросить часть провизии и воды. К исходу восьмого дня именно так и произошло. Конь под Исайбом захрипел, зашатался, резко остановился и рухнул на колени. Двигаться дальше животное уже не могло.

— Все! — вымолвил северянин, натягивая поводья. — Приехали…

Воины тотчас последовали примеру Конана, и лишь Селена поскакала дальше. Телохранитель Андурана бесстрастно смотрел на обреченную лошадь. Она пыталась подняться, но все усилия были тщетны. Киммериец взглянул на пылающее светило. До захода еще пора часов.

— Привал, — скомандовал варвар. — Нам осталось дня три пути. Надо поберечь коней.

«Барсы» начали снимать седла и стреножить животных. Почти тут же подлетела рассерженная волшебница. В глазах полыхал гнев и раздражение. Даже не верилось, что она может быть ласковой и нежной…

— Почему остановились? — выкрикнула девушка. — До наступления темноты мы преодолеем еще лиг тридцать…

— А дальше пойдем пешком, — иронично заметил северянин. — У Исайба пала лошадь. Моя — следующая… Не забывай, что у нас только один скакун на замену.

Селена хотела возразить, но Конан повернулся к ней спиной, показывая тем самым, что спорить не намерен. Его решение окончательное.

Волшебнице оставалось только подчиниться. Она прекрасно знала — упрямства у киммерийца ничуть не меньше, чем у нее самой. Разжигать костер было не из чего, и путешественники молча жевали холодное мясо, запивая его тепловатой водой. Усталость давала себя знать, и вскоре шемиты легли спать. Оранжевый диск солнца медленно прятался за небольшой пологий склон. Варвар лениво прохаживался по лагерю, а девушка еще и еще раз перечитывала начертанное на куске выделанной кожи заклинание. Разобраться в этих диковинных знаках могла только она. Селена написала их давно, еще на «Кондоре», а вот спрятать свиток не сумела. Подходящего места волшебница так и не нашла.

Северянин повернул голову и невольно замер. На фоне заходящего светила, в последних лучах солнца к отряду приближался какой-то человек. Конан положил ладонь на рукоять меча. Иногда кочевники-зуагиры проникали вглубь Шема и нападали на караваны и селения…

Впрочем, опасения киммерийца оказались напрасны. К лагерю шел худощавый, сгорбленный старик, опирающийся на изогнутый деревянный посох.

— Ты кто такой? — удивленно спросил варвар. — И откуда здесь взялся?

— Я странник, — усмехнулся мужчина в седую бороду.

— Как твое имя? — вымолвил северянин.

— Конан, ты бы придумал что-нибудь новое, — рассмеялся старец.

В этом кудахчущем смехе было что-то знакомое. Чуть удлиненный нос, впалые щеки, светлая кожа и глаза… В них — задорный ироничный блеск и вековая мудрость. Где же киммериец видел старика? Как варвар ни старался, вспомнить он не мог. Между тем, странник сел рядом с девушкой. Взглянув на волшебницу, он покачал головой:

— Умерь свой пыл, Селена! Куда ты спешишь? Наша жизнь так коротка… Вы и так сделали гораздо больше, чем любой смертный.

— Проклятие! — выругался северянин, доставая из-за пояса серебряный кинжал. — Уж не лазутчик ли это Сиптаха? Терпеть не могу колдунов…

— А напрасно, — грустно улыбнулся мужчина. — Любовь волшебницы стоит дорого, а ее судьба во многом будет зависеть от тебя…