Александр Турбин - Метаморфозы: таракан.

Оба солдата визуально мне были знакомы, так как раньше они были в роте Нориана, а теперь в моей. Оба еще были живы. Первый уже пускал кровавые пузыри, но еще пытался куда-то ползти. Куда? Во тьму не надо ползти, она и сама придет, а свету этот убивец и даром не нужен. Второй был покрепче, лежал на спине, наколотый на мои сюрпризы. Один кинжал пробил левый бок в районе селезенки, второй торчал из-под ключицы с правой стороны - вместо ожидаемых четырех в нем оказалось только две дыры, молодец, умело прыгнул. Этот мог и подождать. Поэтому я забрал у него оружие и двинулся к первому.

- Привет, слышишь меня? - бросил я вопрос в искаженное болью лицо. Солдат не отреагировал. Словно и не слышал вопроса. Может и на самом деле не слышал.

Я не изверг, мне претит смотреть, как другие люди мучаются. Но этот товарищ пытался влезть ко мне в дом без приглашения, отправить меня на тот свет без моего на то согласия, а потому я не испытывал к нему никаких жалобных чувств. То, что я делал не стоит отдельного упоминания, достаточно того, что это было низко, подло и грязно. Раненый был беззащитен и уязвим, а я достаточно зол и разнообразен. Сначала солдат стал снова кричать, потом осмысленно проклинать меня. Пусть, одним проклятием больше, если там есть кто-то, кто записывает проклятия, то еще с прошлой жизни у меня накопилось пару томов.

- Кто тебя послал? Мне нужно имя, - я шипел ему в лицо и, продолжая делать достаточно гнусные вещи, терял последние остатки терпения. Солдат изгибался дугой, рукой зажимая страшную рану - болт вошел в бок и разворотил органы в брюшной полости. За что цеплялась жизнь в этом искалеченном теле, было непонятно. Солдат выл, орал, ругался сквозь хрипы и вопли, но имени не называл.

Я ярился. Весь ужас этого мира, все мерзости, вся боль, вся ненависть сосредоточились в этом упрямом человеке, который даже перед лицом смерти не мог пойти мне навстречу. Я вцепился ему в грудь, боль в левом плече взорвалась вспышкой, мир поплыл, разноцветные полосы появились перед глазами и сплелись в узоры.

- Имя!

Раненый закричал, как не может кричать человек. Крик ужаса и боли перекрыл и рев ветра, и барабанную дробь ливня. Тело билось в моих руках, выпученные глаза налились кровью, лицо превратилась в маску.

- Имя!!!

Сквозь пелену сплетающихся передо мной узоров я увидел, что губы солдата что-то шепчут, что-то пытаются мне сказать.

- Громче!!

- Нориан, - выдохнул солдат. - Нориан. Нориан. Нориан.

Он орал это имя и бился в конвульсиях в моих руках. Так и умер. Ярость прошла, остались много-много усталости и немного стыда. А может наоборот, много-много стыда и чуть-чуть усталости. Я покачал головой, рукой закрыл глаза солдата, аккуратно положил на пол. Прости меня, воин. Не ты первый. Наверное, не ты последний. Ты просто один из многих, ты тоже пешка. Тобой пользовались и тебя пожертвовали. Что ж, за тебя я тоже отомщу, хоть ты и искал моей смерти.

Только тогда я понял, что в дверь барабанят, причем было похоже, что ее сейчас будут ломать. Времени заряжать арбалет не было. Времени осмыслить ответ солдата - тоже. Я подхватил копье и пошел к двери. Умирать надо так, как умирали Алифи в странном видении прошлой ночью. Без сожаления. Без колебаний.

- Мор! Открой дверь. Немедленно.

Это был Глыба. Его рык можно было бы узнать даже в гуле лавины и грохоте камнепада. Я не стал опускать оружие, но к двери подошел, слегка отодвинул стол и принялся открывать засовы. Когда дверь открылась, передо мной оказался сам командир, Меченый и человек пять лучников из его роты.

- Что здесь происходит?

- Заходите, только солдат в этой комнате оставьте, а сами со мной идемте.

Мы втроем зашли в слабо освещенную неверным светом лампы комнату, и оба офицера синхронно выругались. Удивительная солидарность. Но были причины. Сам, окинув глазами разгромленное помещение, присвистнул. Ножи и кинжалы, вбитые в пол. Лужи крови, смешавшейся с дождевой водой, словно безумный художник нарисовал страшные багровые картины. Кровать с двумя торчащими из основания арбалетными болтами, вывороченная с исконного места и приваленная к окну. Оружие, разбросанное по всей комнате. Это не считая двух тел, одного мертвого, а одного еще живого, смешно наколотого, словно редкий таракан из коллекции энтомолога.

- Ты совсем озверел, сержант? - Логор сказал это на удивление тихо, вот так сходу развенчав миф о моем быстром карьерном росте.

- Командир, сюда посмотри, - Меченый показал на грудь трупа. Посмотреть было на что, куртка была сожжена, и две черные ладони явственно проступили на теле. Жутковатое зрелище, ладони были похожи на распахнутые крылья большой черной бабочки.

- Я жду объяснений, Мор, и тебе придется мне их дать. Прямо сейчас, - Логор был непреклонен.

- Подожди, командир, - мне нечего было скрывать, да и терять, пожалуй, тоже.

Я подошел ко второму раненому и, глядя в передернутые болью и ненавистью глаза, спросил:

- Ты все видел. Ты все понимаешь. Ответы я все равно узнаю. Давай не будем доводить дело до пыток. Здесь твой командир. Перед его лицом ответь, кто тебя послал?

Он не был героем, этот обреченный солдат. Ни один доктор в этом никчемном мире уже не смог бы сохранить ему жизнь. Но умирать можно по-разному. Умирать так, как ушел за горизонт его товарищ, раненому не хотелось. Он не стал с ненавистью плевать мне в лицо или совершать другие такие же бессмысленные поступки. Он просто посмотрел на Логора и попросил его, не меня.

- Я все скажу, только потом отпустите меня к свету.

Логор хмуро ответил:

- Говори, солдат.

Раненый закрыл глаза, и, собравшись с духом, сказал:

- Нас послал капитан Нориан. Этот человек, - глаза открылись, и взгляд впился в меня. - Он не человек. Он слуга тьмы, он враг Высших и наш враг. Он должен умереть. Это угодно свету.

Меченый покачал головой.

- Этого не может быть, Нори при смерти, он не приходил в себя после ранения.

Раненый захрипел, говорить ему было сложно, но после небольшой паузы он все-таки продолжил.

- Капитан в сознании, он говорит, и он знает, что делает. Поговорите с ним, командир, и убейте слугу тьмы...

Я обалдело посмотрел на Глыбу. Вечно хмурый перестраховщик Нориан? Немного занудный, немного чопорный, он напоминал мне французского бульдога. Низкий, крепкий, и вечно недовольный. К тому же, Нориан при смерти. На него уже масло для обрядов приготовили...

...

Тяжелая была ночь. В старости будет что вспоминать, перебирая события и впечатления. Еще с вечера Рорка собрали пленников в группы, ничего не скрывая, не пытаясь спрятать приготовления, но атака началась только после захода солнца. Крепость с севера и запада защищена излучиной Оллиса, хотя даже там стоят высокие стены. В Куаране, конечно, стены мощнее, да и повыше, но и укрепления Маинваллира вызывают невольное уважение. Атака Рорка началась с юго-востока, наиболее удобного направления, под прикрытием требушетов. После захода солнца машины стали метать камни вместо живых людей, грохот ударов тяжелых ядер о стены и башни, каменное крошево, впивающееся в тела и лица, только усиливали давление. Ветер вновь пригнал тучи, так что штурм проходил почти в кромешной тьме - враг потушил все костры, не зажигал факелы. Грохот барабанов и тьма вокруг. И черные пятна, подбирающиеся к стенам.