Антон Ермаков - Авалон:Хроники бессмертных

— Спокойные — это Славик, — улыбнулась Настасья. — Вот он вообще как танк просто. Непрошибаемый. А Антон… он, я бы сказала, переменчив и дальновиден. И оттого как будто бы невозмутим. Просто умеет себя контролировать.

— Тебе никогда не приходила в голову мысль, что ты Антону нравишься? — неожиданно спросила Маша.

— Я? Антону? — немного опешила Настасья. — С чего ты так взяла?

— Да просто в последнее время он чересчур яростно противостоит Евгену, — Малиновская опустила глаза, накручивая на палец травинку. — Тем более, как мы знаем, со своей девушкой он расстался, и сердце его свободно.

— Перепалки с Евгеном — это лишь косвенное доказательство его симпатии ко мне, — не согласилась Настя. — Тем более Евген сейчас со многими в натянутых отношениях. И с тобой, кстати, тоже! Так что уж это ты скорее нравишься Антону, а не я.

— Ну не знаю.

Подруги некоторое время помолчали, а потом Пончик снова начала глухо ворчать, требуя, чтобы с ней поиграли, и Маше с Настей пришлось встать, чтобы немного пройтись. Игры у Пончика были своеобразные — она предпочитала носиться по полям среди высокой травы сломя голову, иногда принося Маше в зубах куски цветов, которые ей, по мнению медведицы, должны были понравиться. Один раз она даже притащила ей найденный неизвестно где потрепанный дварфовский колпак — после этого Маша, естественно, запретила Пончику приносить ей чужие вещи и потом долго не знала, куда бы его деть, опасаясь, как бы меланхоличные дварфы не устроили из-за этого истерику.

Девушки миновали обширное каменное крыльцо и подвесной мост с позеленевшими от времени цепями, начав спускаться по пологому зеленому склону к берегам Великого озера. Пончик радостно бегала вокруг, то появляясь, то вновь исчезая среди высокой шуршащей травы. У самого берега далеко впереди, там, где Зеркальные горы неожиданно обрывались отвесными стенами в недвижимую водную гладь, находились Сильфида, Таня и Бирюк. Танька просто сидела на мелком прибрежном песке, поджав под себя ноги, а Сильфида что-то объясняла внимательно слушающему её Бирюку.

— Тренируются, — нарушила тишину Малиновская.

— Вовка слушает наставления, а Танюха, стало быть, в качестве психологической поддержки, — кивнула Настасья, а затем немного грустно добавила: — Вот Евген никогда не присутствует на моих тренировках. Видно, не считает, что мне необходима помощь.

Малиновская, опасаясь, как бы подруга снова не начала погружаться в неприятные для неё мысли, попыталась сменить тему.

— Ты знаешь, у меня всё никак не идёт из головы та история, которую нам Таня пересказала…

Настасья немного непонимающе посмотрела на неё.

— Ну, про Сильфиду. Помнишь?

— Ах, эту, — Настя слегка оживилась. — Пожалуй, Сильфида никогда ещё не была настолько откровенна, как в ту ночь.

— Интересно, почему она решила рассказать об этом именно им?

— Потому что Сильфе кажется, что Вова и Таня — воплощение тех Двоих, разве не так?

— С одной стороны — да, — неуверенно согласилась Маша. — Так значит, тот друг, который помог ей, который превратил отчаянье в свет, и всё такое — это и есть Флавиус?

— Я полагаю, что да. Ведь остальные вроде как погибли, правильно?

Они прекратили спускаться по склону, выйдя, наконец, на берег озера. Таня, заметив их, помахала рукой, и Маша с Настей неторопливо направились в её сторону.

— Тогда у меня что-то концы с концами не сходятся. — Малиновская наморщила лоб и задумалась. — Откуда во всей этой истории взялся Морфиус?

— Так его же там и не было, — напомнила Настя.

— Не было, — согласилась Маша. — Но с чего вдруг произошла эта неприкрытая вражда между ним и Сильфидой?

— Да мало ли какие у них на то причины, Маш! Это же их дело.

— Ты не понимаешь, о чем я, — Мария постучала пальцем себе по виску. — Если в живых остались только двое — Флавиус и Сильфида — то откуда взялся Морфиус?

— Не знаю, — пожала плечами Настасья. — Вполне может быть, что он просто из другого Авалона. Мы же все бессмертны. Разве он не мог остаться в живых так же, как и они? И дожить до наших дней.

— Невозможно, — отрезала Малиновская.

Настасья снова непонимающе посмотрела на подругу.

— «И хотя матери наши разных кровей, отец — одной» — процитировала Мария. — именно это произнёс Морфиус тогда, в перепалке с Сильфидой. Они не могли жить в разные времена, потому что они, по всей видимости — единокровные брат и сестра!

— Я тебе честно скажу — я не помню этих слов, — призналась Настя, — но вывод напрашивается странный…

Однако Маше не суждено было узнать, что же думает по этому поводу Настасья — громкий хлопок, а затем последовавший вслед за ним дикий визг Татьяны заполонил собой побережье. Подруги, мигом забыв о своей дискуссии, бросились бежать навстречу к Таньке. Мелкий песок взвивался фонтанами под их ногами, разлетаясь в разные стороны. Малиновская слышала, как сзади, фыркая, точно паровой локомотив, несётся за ними Пончик, очевидно, медведица решила, что с ней хотят поиграть в догонялки. Так как девчонки, гуляя вдоль берега, уже прошли большую часть пути, то успели добежать менее чем за полминуты.

— Где он? Куда он пропал?! — кричала Танька, в ужасе мечась по берегу.

— Таня, Таня, успокойся, что случилось-то? — Настя подбежала первой, тяжело дыша.

— Кто? Кто пропал? — не могла понять догнавшая её Малиновская.

Видя, как Таня носится по побережью в разные стороны, их тоже начала охватывать легкая паника.

— ВОВА! — снова заорала Танька, остановившись на полном ходу у самой кромки воды. Затем она развернулась к Маше с Настей и на одном дыхании выпалила: — Вспышка! Хлопок! Исчез!

Малиновская быстро повернула голову вправо, затем — влево. Из-за суматошной неразберихи, созданной Таней, она не сразу обратила внимание на то, что как раз-таки Бирюка нигде с ними рядом и нет! Вроде бы всё это время, пока они шли с Настей мимо едва заметно плещущихся озерных волн по направлению к ним, Бирюк был, а теперь неожиданно пропал. Маша начала вспоминать, действительно ли она сейчас уверена в том, что Вова все-таки присутствовал на берегу, или ей это просто казалось. Всё-таки они находились в Ином мире, и здесь, теоретически, могло произойти всё что угодно.

— Как такое может быть? — недоуменно спросила Настасья. Она так же, как и Маша, оглядывалась вокруг, но, похоже, продолжала надеяться, что это какой-то нелепый фокус, словно сейчас все вокруг крикнут: «Сюрпри-и-из!», и их друг появится откуда-нибудь из прибрежных кустов барбариса.

— Он только что был тут — тренировался, я смотрела прямо на него, — уже чуть спокойнее, но всё ещё сильно нервничая, пояснила Таня, — и тут — яркий свет — бум! — и он просто растворился в воздухе!