Александр Данковский - Папа волшебницы

Мне тоже было интересно. То ли здесь знали Бержи — и тогда это возможность договориться. То ли он был в здешних местах столь известной фигурой, что… Не знаю, "что". Но знакомое имя почему-то придало мне сил. Психологический эффект, панимаешь. А еще явное облегчение вызывал тот факт, что командир лодочного звена в докладе ни словом не упомянул о моем спутнике. Видимо, его таки не заметили. Сайни вышел на берег вместе с веслом, в багаже нашем покопаться им было некогда, не зная назначения велосипеда, определить, что на лодке два "транспортных средства", они не смогли (или не успели). А сама лодка действительно невелика, с ней и один управится. Так что есть надежда, что мой телохранитель придет и меня спасет. Призрачная, но надежда. Которая, как известно, "глупое чувство", но зато "умирает последней".

— Так что же за птичка к нам залетела? — Князь подошел ко мне вплотную и уставился в глаза в глаза.

И я действительно почувствовал себя птичкой под взглядом какой-нибудь кобры. Во-первых, потому что двигался дядя с потрясающей пластикой, словно перетекал из положения в положение — и каждое движение сочилось угрозой, как поступь львицы на охоте или скольжение все той же змеи. Передо мной он вдруг замер, оборвав перемещение на половине, в нелепо-угловатой позе. Замер, постоял миг-другой — и стек в обычную, ничем не примечательную позу. По-моему, ему нравилось выделывать такое со своим телом и ощущать, что оно полностью повинуется его воле.

Во-вторых, этот безжалостный взгляд не сулил мне ничего хорошего. Он не был ни злым, ни ненавидящим. Просто бездушным. Я знал, что со мной тут могут сделать абсолютно все что угодно — чтобы добыть информацию. И даже если она потом окажется бесполезной, Князь ни на секундочку не пожалеет, что угробил человека. Дескать, издержки процесса. А уж коли окажется, что я ему зачем-то нужен — хотя бы ради того, чтобы с моей помощью найти ворота в наш мир (такая версия выглядела более чем реальной), то мариновать в какой-нибудь клетке с датчиками меня будут годами. Что само по себе хреново. И хреново втройне, потому что у меня — Юлька. И ей больше как на меня рассчитывать не на кого. Посему — надо по-любому вырываться из ситуации. Торговаться с Князем, заинтересовывать его, обещать ему прямой выход на оружейный завод и в секретную лабораторию по производству плутония — что угодно. В конце концов, он — сила. А сила мне нужна для спасения дочери.

— Итак, ты якшался с умниками из университета, хотя сам не оттуда. И зачем-то отправился в весьма небезопасное путешествие по Лесу и Реке, — он так и произнес каждое из слов с большой буквы, наклонившись к самому моему лицу. — И сумел забраться в одиночку так далеко, что это вызывает уважение. Ты либо очень умел, либо очень удачлив. И то и другое нечасто встречается. Или ты был не один?

— Не один он был, не один, — послышалось откуда-то сверху. — Не дергайтесь, господин Кей Реттен, вы у меня на прицеле, а с такого расстояния я не промахнусь, и вы от стрелы не увернетесь при всех ваших умениях.

Князь замер на половине движения. Я тоже, потому что узнал голос.

— Кто говорит? — несмотря на неудобную, согнутую позу, тон моего, с позволения сказать, собеседника не выражал особой озабоченности. Скорее, заинтересованность.

— Сайни Лелек.

— А-а, Сайни, — всем видом и тоном выражая облегчение и дружелюбие, Князь выпрямился и повернулся на голос.

— Стоять! Я Ваши штуки знаю, а Вы знаете меня. Еще движение — дырку сделаю. Не смертельную, но весьма неприятную.

— Сайни, кончай выпендриваться, заходи и поговорим, как старые знакомые.

— А пока я буду заходить, вы из моего приятеля салат нарежете?

— Никто его не тронет. Слово рода Реттен. Он меня действительно заинтересовал. Да и ты тоже, раз сумел так близко ко мне подобраться.

— Слово рода — это, конечно, серьезно. Но почем мне знать, что Вы и его не нарушите. Ведь для вас…

— Довольно, — Князь пытался говорить жестко, но, кажется, он не хотел, чтобы Лелек рассказывал о чем-то в присутствии прочих здешних граждан. — Тебе остается либо поверить мне, либо нет. Ситуация ведь безвыходная. Вечно ты там сидеть не сможешь. А какой-то из моих людей к тебе подберется.

— Может, и подберется. А, может, отправится кормить рыб, не одолев и половину пути. А я в любом случае успею пустить стрелу в вашу, без сомнения гениальную голову. Я согласен, что слово рода для вас — не пустой звук. Но, если надо будет, вы его нарушите.

— Но мне не надо. Мне сейчас действительно интереснее поговорить с вами обоими, чем устраивать тут боевые действия. Заходи.

— Отпусти человека.

Князь сделал плавный жест рукой, и с меня сноровисто сняли путы (причем не резали веревки, как в дешевом кино, а аккуратненько так развязали, не слишком дергая).

— Это не все, — продолжал командовать Лелек. — Снимите укус с мышц. Вы ведь наверняка пользовались этой мерзостью.

— Пользовались-пользовались, — впервые на лице Князя появилась ухмылка, надо сказать, довольно неприятная, — а чего ж не пользоваться, если работает. И совсем не мерзость, удобная вещь.

По-моему, он провоцировал Лелека на спор. Может, внимание усыплял. Сайни, кажется, это понял и смолчал. Князь едва заметно пожал плечами, медленно, нарочито медленно поднял руку и коснулся точек на моей груди, шее, потом на бедрах. И произнес несколько слов, которых я, естественно, не понял. По мышцам заструилось тепло и побежали мурашки, как бывает, когда немилосердно отсидишь ногу. Только отсиженным я ощущал все тело. Не самое приятное ощущение — слабость и какая-то противная внутренняя щекотка.

— Дмит, возьми хоть ножик, что ли, и отойди к левой стене, прижмись к ней спиной. Все мне спокойнее будет.

Я повиновался, причем ножик мне подал охранник слева. Здоровенный такой. Это я о ноже, хотя и охранник маленьким не выглядел. Кажется, абсолютно все присутствующие понимали, что вояка сейчас у меня никакой.

— Я иду, — сообщил Лелек. — Готовьте почетную встречу. Предупреждаю, я зол, поэтому тем, кто попытается меня скрутить, могу и лапки поотрывать.

— Сайни, никто тебя крутить не будет. Встреча будет заключаться только в совместном поедании чего-нибудь вкусного. Извини, конечно, за скудость стола, мы все же не в столице. Но зато рыба свежая.

Присутствующие по знаку главного замерли в напряженном ожидании. Один из них потянул взводящий рычаг арбалета, но Князь отрицательно помахал ладонью. Кажется, ему и впрямь было интересно, как сюда забрался Лелек. Ну и зачем, заодно.

Я тем временем рассматривал компанию, благо теперь за голову никто не держал. В комнате было восемь человек, считая князя. "Человек" — в общем смысле. Один из них явно был гномом, хотя и довольно крупным — именно он хватался за арбалет. Другой — судя по всему, тот, что меня тащил — мог быть эльфом: уж больно высок. Третий походил на солдата империи Смарис — те же угольно-черные волосы, жесткие, словно лошадиная грива. В общем, болотный интернационал.