Александр Никатор - Херег-меченосец

Вскоре приплыл и священник. Как оказалось их было довольно много в эскадре, однако они, в основе своей-жили на «каракке» храмовников вместе с госпитальерами и лишь несколько «одиночек» находились на иных кораблях.

Седой дедуля пропел несколько молитв, пожелал усопшим мира и покоя, а после сделанного-ушёл, оставив Хелега дожидаться барка в одиночестве. Вскоре за священником прибыли доминиканцы и чертыхая на все лады храмовников, что так медленно их оповестили-начали вводить в свои " денноописательные свитки» свидетельства того: что произошло, где, каковы потери-орденов и пиратов, кто присутствовал из офицеров орденов и похода вообще. Выполнив свою работу они также убыли.

Через час вернулся барк и иовиты стали кидать тела вглубь судна, на этот раз загружались телами кнехтов и служек. Когда Хелег, крича, стал вопрошать о неуважении к усопшим, ему спокойно ответил один из старых, «заматеревших», сержантов иовитов, что отвечал за барк: «Брат рыцарь-им уже всё равно…уважать и лелеять-надо было при жизни, а не водить на убой!», после этого он так внимательно уставился на меченосца, своими слегка прикрытыми глазами-непонятными и «выцветшими», что Хелег отвернулся и отошёл, не желая далее спорить.

Сразу после отплытия барка, пришло судно за рыцарями и сержантами меченосцев-погибшими на «судне-пекарне» и людьми Хелега: трупы аккуратно уложили на постеленное полотно и пока судно шло к острову, где как заметил Хелег — уже было выстроено поотрядно множество орденцев, санитары и новые сержанты переодели все тела в запасные накидки ордена слегка «замазали» кровоподтёки-обтерев корпией и тряпицами и немного припорошив непонятной пудрой, как показалось Хелегу-обычной мукой. Когда подплыли к причалу — их лично встречал командир Конрад и его лейтенанты, а также все «старшие» орденов что были в походе. Все в парадных накидках и блестящих шлемах с плюмажами.

Сразу по прибытии, каждого из рыцарей положили в специальные плетёные носилки и распределили так, что-бы четверо сержантов несли их-держа за кожаные ручки. Сержантов и санитаров уложили вместе на тележки, их должны были толкать ещё несколько сержантов.

Когда стали наконец выносить тела, кто-то из лейтенантов Конрада замахал руками и барабаны с трубами стали звучать повсеместно: барабаны-медленно и мерно отбивали «шаг», а трубы и иногда еле слышные среди них рожки-вели столь странную и «фальшивую» музыку, что Хелег вначале подумал что это скорее скверная «шуточная» церемония-настолько нелепо звучали «духовые», однако вспомнив что многие из тех кто на них играл не так уж часто практиковались и становились «трубачами» скорее по назначению, чем желанию, просто свыкся.

Церемония далее была торжественна: выступивший на трибуне, сделанной из высокой телеги и лестницы приставленной к ней-командир Конрад, клялся: «не забыть и не простить», попросил «усилить бдительность и быть в постоянной боевой готовности». Потом толкал речюгу храмовник и заявив что будут усилены комендантские патрули и посты, потребовал внимательнее следить за действиями-«всех-за всеми», так как враг может быть всюду и радостно, что совершенно не вязалось с церемонией сообщил: «Все кнехты, ополченцы и знать идущие с нами в поход-будут проверены дополнительно, что бы они не надеялись уйти от ответственности!» Иовит же говорил о «побратимах меченосцах» и о том, что стоит быть внимательнее на море, особенно-с пиратами.

После речей, вышло с десяток монахов-в разных балахонах и клобуках, и начали петь обходя по кругу усопших. Потом капитан Конрад дал отмашку и тела перенесли в яму, что как оказалось — вырыли в пятидесяти метрах позади от «телеготрибуны». Отрядам запретили менять своё положение и Хелег лишь издали видел, что «младших братьев»-кинули в одну «братскую» могилу, всех вместе, а рыцарей-каждого в отдельную положили. Потом отряды распустили и «рыцарь-лекарь» получил время немного пообщаться с Манфредом, перед продолжением похода, каждого-на своём судне.

«Медвежонок», до этого бывший «зубоскалом»-слегка всплакнул, а Хелег что неоднократно замечал что у друга крайне впечатлительный характер, лишь сейчас, видя его расстроенный вид — стал понимать насколько.

— …да уж…

— Брат Хелег, как же это? Поход ещё только в пути, а уже потери и столько! — Манфреда явно церемония похорон и слова произнесённые старшими орденскими братьями, заставила принять некое решение, о чём он тут же сообщил и Хелегу: «Брат мой! Я готов пожертвовать жизнью за отмщение смерти сих воинов, что сейчас упокоились в земле острова…Я…»

— Прости Манфред-вы были знакомы?

— Мммм…что?

— Знакомы с рыцарями или сержантами, что ночью погибли, при нападении пиратов?

— Да не особо…рыцарей-знал немного, вместе в лагере в таверну ходили, а сержантов-почти что и нет…

— Ладно, брат Манфред-желаю вам совершить множество подвигов, что бы ваша будущая супруга была очарована, не одним лишь портретом! — Хелег знал «слабину» друга и старался отвлечь того от пустых клятв.

— А? Да…и верно. Надо что-нибудь совершить…да-конечно! Вот он, шанс: совершить беспримерные подвиги, первым взобравшись на стену или в одиночку бросившись на десяток разбойников, а уж после-можно будет и жениться! Прощайте брат Хелег-иду проверять снаряжение. Да поможет нам Бог!»

Сказав это — «Медвежонок» умчался, оставив изумлённого друга долго смотреть ему вслед, после чего Хелег круто развернулся и чертыхаясь на себя самого, что зная о тщеславии Манфреда и его впечатлительности: «отвлёк» от грустных мыслей последнего-приглашением к «подвигу», в результате которого «Медвежонка» могут и покалечить.

Ближе к полудню началось отплытие эскадры: шебеки иезуитов всё время сновали в море вокруг-сообщая новые сведения на флагманы, каравеллы иовитов собрались в «передовой кулак» и пошли первыми в эскадре, намереваясь вступить в бой с кораблями пиратов, если те повторят нападение. За ними шли боевые когги, с кучей надстроек и баллистами и катапультами на себе. В середине эскадры находились каракки и флагманы-храмовников и меченосцев, как объяснил Хелегу один из лейтенантов Конрада: «Храмовники настояли-для безопасности, так как планы нападения на суше разрабатывали мы и если флагман меченосцев будет захвачен или уничтожен, это затруднит высадку и всю саму операцию!» Замыкала строй кораблей-возобновлённая «пекарня», на которую поставили новую команду иовитов, из «запасных», плюс десяток сержантов меченосцев и два десятка ополченцев, с неким «барончиком, из швабов». Также шли ещё несколько коггов, в основном негоциантов, что снабдили ими походную кампанию и две шебеки — ведущие тыловое прикрытие и разведку.