Мэгги Фьюри - Дух камня

Алианна сумрачно кивнула. Сейчас не было смысла это отрицать.

— Тогда я понимаю, что у вас самих ничего нет. Единственный способ существования, который вы знаете, — воровство. Но все, кто пережил нападение и нашел убежище в Храме, сейчас в том же положении, что и вы. Нам приходится делить все имущество, поскольку его крайне мало. Если ты и твои друзья присоединитесь к нам, то получите свою честную порцию еды, а также одеяла и одежду. Но никому не позволено иметь больше, нежели есть у других. Это относится не только к твоим людям, но касается всех. Любого, кого поймают на краже, немедленно выкинут вон. И имей в виду: если что-то пропадет, вы будете первыми, кого я стану подозревать, — не важно, виновны вы или нет. Ясно?

Алианна поджала губы.

— Куда уж яснее!

— Хорошо. Я желаю, чтобы твои друзья тоже поняли. От этого могут зависеть их жизни…

В итоге Серые Призраки впервые в своей жизни занимались честным трудом, упаковывая муку и бобы, горшки меда, круги сыра и ломти ветчины в сумки и мешки, чтобы отнести все это в Храм. Хотя провианта оказалось не так уж много, учитывая количество солдат, его было гораздо больше, чем Алианна видела в Тиаронде с тех пор, как пошли бесконечные дожди. Она подумала обо всех, кто голодал в Кавернах и в бедняцких кварталах, и покачала головой…

Когда воры сделали перерыв в работе, Корвин позволил им поесть. Это было хоть каким-то утешением — по крайней для большинства из них. Алианна сделала все возможное, чтобы смягчить слова Гальверона, передавая их ворам, о тем не менее Алестан пришел в ярость. Девушке стоило немалых усилий убедить брата в том, что в обмен на их тихое поведение Серые Призраки получат безопасное убежище… Вся шайка была подавлена смертью Тоселя. Гелина и младшие разговаривали друг с другом приглушенными голосами. Алестан работал в мрачном и угрюмом молчании, игнорируя остальных.

Потом Алианна позабыла о брате. Что-то свербело в ее мозгу с тех пор, как она присоединилась к своим товарищам, но, занятая словами Гальверона, она сперва не обращала на это внимания. Теперь, посмотрев на остальных, она поняла, что не так. Гелина, дети и ее брат усердно трудились, но Пакрата нигде не было видно.

Разумеется, Корвин не знал, что здесь должен быть еще один работник, так что Пакрат скорее всего выкинул свой любимый трюк и смылся… Это означало, что он может быть где угодно в Цитадели! Алианна выругалась про себя. Если Гальверон поймает Пакрата, ему конец. И не только ему! Все воры могут лишиться единственного шанса на спасение — позволения остаться в Храме. Алианна лихорадочно думала. Что же делать? Корвин никогда не позволит ей выйти, и даже если она придумает какое-нибудь объяснение и выскользнет из кухни, где искать Пакрата? Что, если она его не найдет, а Гальверон придет сюда за ней? Что, если она разминется с ним, и он вернется, когда ее здесь не будет? Еще хуже будет, если Корвин увидит ее по возвращении… Что бы она ни сделала, это может обернуться бедой. Остается только ждать и молиться, что Пакрат вернется незамеченным…

А когда ублюдок вернется — если вернется, — я заставлю его пожалеть, что он родился на свет!

Паковка необходимого провианта не заняла много времени. Они взяли ровно столько, чтобы унести за один раз. Когда они заканчивали, вернулся Гальверон и его люди. Сердце Алианны окаменело. Двое из солдат тащили вырывающегося и сыплющего проклятиями Пакрата. Гальверон, нагруженный громоздким свертком одежды, выглядел мрачно.

— Мы поймали его, когда он бродил возле офицерских комнат. — Хотя он обращался ко всем разом, Алианна не могла отделаться от чувства, что слова предназначаются ей. — Неужели твои люди не поняли, что я не стану терпеть воровство ни при каких обстоятельствах? Или вы не поверили, что любой, кто попадется, будет вышвырнут на улицу, к этим тварям?

Мрачная физиономия Пакрата побледнела как полотно.

— Нет, — прошептал он. — Пожалуйста! Я же не знал! Я сделаю, что скажете, только не выгоняйте меня.

Алианна кинулась к Гальверону.

— Простите! — вскричала она. — Он не знал о том, что ты сказал, честно, не знал. Он исчез раньше, чем я успела ему сказать. Пожалуйста, дай ему еще один шанс. Если он что-то взял, он это вернет. И клянусь: он больше не будет так поступать.

Командир заколебался. Алианна задержала дыхание, глядя на него, не осмеливаясь больше ничего сказать, но в глазах ее была мольба.

Алестан прервал тишину:

— Алианна, отойди от него. Моя сестра, умоляющая поганого Меча Божьего! Неужто у тебя совсем нет гордости?

Гальверон остро взглянул на него, его рот затвердел, потом он отвернулся, словно Алестана не существовало на свете.

— Обыщите сукина сына. — Он брезгливо кивнул на Пакрата. — Отберите все, что он забрал, а также все оружие, отмычки — все, что, по вашему мнению, он может использовать для своих делишек.

Пакрат открыл рот, готовясь протестовать, но Гальверон взглядом заставил его замолчать.

— Поосторожнее, приятель, — предупредил он. — Твоя жизнь висит на очень тонкой ниточке, и только благодаря Алианне я не выкидываю тебя за дверь прямо сейчас. Я буду присматривать за тобой, и поверь мне: второго шанса у тебя не будет — Он возвысил голос, обращаясь к остальным. — Это касается вас всех, воры. Еще одно нарушение, и все вы вылетите вон.

Алианна выдохнула с облегчением.

— Спасибо, — сказала она мягко. — Я твоя должница.

Алестан мрачно уставился в угол.

— Ублюдок, — пробормотал он.

Гальверон сделал вид, что не слышал. Он обозрел охапку одежды, словно только что вспомнил о ней, и кинул ее на стол.

— Не знаю, найдете ли вы что-нибудь подходящее для себя. Но мне кажется, вам лучше бы переодеться во что-нибудь потеплее.

Он говорил так, словно минуту назад ничего не произошло.

— Мне не нужны твои проклятые подачки, — рявкнул Алестан. — И я не буду играть в ваши грязные игры.

— Не дури, — прикрикнула Алианна. — Это хорошая одежда. Она чистая и теплая, она практичная и, между прочим, она дорогая. Какая разница, какого она цвета? Хотя, — продолжала она, — если хочешь, чтобы все в Храме пялились на тебя, потому что ты выглядишь как грязный бродяга, и говорили: «Вот отребье из Каверн», то это твоя проблема.

— Нет. — Прошло столько времени с тех пор, как Гелина последний раз подавала голос, что все удивленно повернулись к ней. — Это наша проблема, потому что мы его друзья. Пойми, Алестан, если они подумают это о тебе, то подумают и обо всех нас и презирать тоже станут всех. Все пострадают из-за твоей гордыни.

Алестан посмотрел в обеспокоенные лица Серых Призраков. Даже юные Таг и Эрла выглядели подавленно.