Кристофер Сташефф - Чародей поневоле

В этот миг шкура Векса озарилась синеватой вспышкой. В ладонь мальчишки ударил электрический разряд.

Конюший вскрикнул, упал, сжимая пострадавшую руку другой рукой, и принялся со стоном кататься по мостовой. А Векс развернулся и был таков.

— Показуха,— проворчал Род, когда конь скрылся с глаз.

— Вовсе нет, Род,— последовал спокойный ответ робота.— Просто-напросто демонстрационный открытый урок. Сила тока была невелика. Его тряхануло, конечно, но не слишком сильно, зато твоя репутация чародея значительно возросла.

Род медленно покачал головой:

— Куда уж больше…

— Почему, магистр Гэллоугласс,— проговорил один из гномов голоском, до боли напоминающим скрежет ржавой открывалки для консервных банок,— вы не желаете, чтобы мы верили, что вы — чародей?

— Что-что? А-а-а, да я… я…— Род оглянулся и посмотрел в глубь туннеля.— Чародей? Ну конечно, я чародей! По крайней мере — на время нашего странствия по Эльфландии. Ну что, в путь, братцы?

Довольно скоро они уже сидели у камина в кабинете королевы. Катарина принесла искренние извинения Логиру, но Туана при этом нарочито игнорировала. Покончив с выражением любезностей, королева и герцог заговорили о делах.

Туан сидел слева от камина, устремив задумчивый взгляд на языки пламени.

Катарина сидела в углу, за большим дубовым столом — как можно дальше от Туана. За столом кроме нее и герцога восседал и Бром О'Берин.

— Вот каково истинное положение дел на юге, моя королева,— сказал Логир. Рассказ свой он вел, ожесточенно жестикулируя и пересыпая его подробностями, суть которых Роду была совершенно непонятна,— Я более не герцог, а мятежные лорды уже выступили в поход.

Катарина поерзала на стуле.

— Ты снова станешь герцогом Логиром,— холодно заявила она,— когда мы победим этих изменников!

Логир печально улыбнулся:

— Победить их будет не просто, Катарина.

— «Ваше величество»! — вспыхнула она.

— «Катарина»! — рявкнул Род.

Она гневно зыркнула на него.

Он ответил ей взаимностью.

Катарина поспешно отвела взгляд.

— Как следует меня называть, Бром?

— «Ваше величество»,— ответил Бром, пряча улыбку в бороде,— Но для вашего дяди и его сына, вашего кузена, вы должны оставаться Катариной.

Катарина сердито откинулась на спинку стула. Род с трудом сдержал улыбку.

Она овладела собой и одарила Брома самым выразительным взглядом типа «И ты, Брут?» из своего арсенала.

— Я думала, ты за меня, Бром О'Берин!

— Конечно, за вас,— улыбнулся Бром.— И этот охотничий сокол тоже.— Он кивком указал на Рода.

Катарина удостоила Рода ледяным взором.

— Охотничий сокол — да,— надменно кивнула она и проговорила: — А как насчет попугайчика?

Туан вздрогнул, как от пощечины, и посмотрел на Катарину глазами, полными обиды и боли.

Но вот он поджал губы, и между бровями его залегла складка.

«В один прекрасный день,— подумал Род,— она ударит его чересчур сильно, и это будет самый счастливый день в ее жизни — если она, конечно, доживет до него!»

— Я — за тебя,— выдохнул Туан,— за тебя, Катарина, моя королева, даже теперь.

Она улыбнулась — надменно и презрительно:

— А я и не сомневалась.

«Стерва! — подумал Род и сжал кулаки.— Нет, какая стерва!»

Катарина заметила, как шевельнулись его губы.

— Что ты там бормочешь, подданный?

— О? Это я просто выполняю дыхательные упражнения, коим меня некогда выучил мой учитель риторики.— Род прислонился к стене, сложил руки на груди,— Вернемся, однако, к мятежникам, любезная королевушка. Как вы все-таки намерены с ними поступить?

— Мы выступим на юг,— фыркнула Катарина,— и дадим им бой на Бреденской равнине!

— Нет! — Логир вскочил на ноги.— Их вдесятеро больше!

Катарина уставилась на дядю, крепко сжав губы.

— Мы не станем тут сидеть, затаившись, словно крысы в норе!

— Тогда,— сказал Род,— вы проиграете.

Катарина презрительно глянула на него (а это было не так просто, поскольку она сидела, а Род стоял).

— Поражение — это не бесчестие, Род Гэллоугласс.

Род стукнул себя по лбу и закатил глаза.

— А как же мне быть, по-вашему? — вспыхнула Катарина,— Готовиться к осаде?

— Ну, если вас интересует мое мнение,— съязвил Род,— я бы сказал: да.

— Кроме того,— вставил Туан, цедя слова сквозь зубы,— кто будет прикрывать ваши тылы от наступления Дома Кловиса?

Королева скривилась:

— Подумаешь! Сборище никчемных попрошаек!

— Попрошаек и отъявленных головорезов,— уточнил Род.— С очень острыми ножами.

— Пристало ли королеве страшиться жалких нищих? — фыркнула Катарина.— О нет! Они — всего лишь пыль у меня под ногами!

— В пыли у вас под ногами вьется змея,— проворчал Бром,— и ее зубы остры и ядовиты.

Катарина прикусила губу, растерянно потупилась, но тут же надменно запрокинула голову и гневно воззрилась на Туана:

— Ведь это ты ополчил их против меня, собрал из них войско, это ты обратил их в клинок, нацеленный мне в спину! Какой беспримерный подвиг верности, о король бродяг!

Род вскинул голову, медленно повернул ее к Туану. В глазах юноши пылало пламя.

— Я выступлю в поход,— решительно объявила Катарина,— Пойдешь ли ты со мною, милорд Логир?

Старик медленно, утвердительно кивнул:

— Ты поступаешь глупо, Катарина, и сложишь голову в бою, но я погибну вместе с тобой.

Катарина на миг растерялась, на глаза ее набежали слезы.

Она поспешно перевела взгляд к Брому.

— А ты, Бром О'Берин?

Карлик развел руками:

— Я был сторожевым псом вашего отца, миледи, останусь и вашим.

Катарина чувственно улыбнулась, прищурилась, посмотрела на Туана.

— Говори ты, Туан Логир.

Юноша медленно отвернулся, устремил взгляд на пламя в камине.

— Как странно…— задумчиво проговорил он,— Прожить на свете всего двадцать два года — ведь это так мало… Оглянуться назад, а сколько же было сделано глупостей!

Катарина сдавленно ахнула.

Туан решительно хлопнул по колену:

— Что ж… решено! Я жил глупо, так же глупо и погибну,— Он обернулся. Взгляд его был нежен и задумчив,— Я готов умереть рядом с тобой, Катарина.

Лицо королевы стало землисто-серым.

— Глупость…— проговорила она еле слышно.

— Он сам не понял, как умно сказал,— проворчал Бром и глянул на Рода поверх плеча Туана.— Что ты скажешь о глупости, Род Гэллоугласс?

Род внимательно вгляделся в глаза Брома.

— «Мудрый дурак, храбрый дурак»,— пробормотал он.