Олеся Осинская - Мир в прорези маски

— Чтобы стать легендой, не обязательно иметь Дар Тени третьего уровня, — язвительно произнес сбоку Кир. — У него и без того слишком много скрытых талантов.

Я заинтересованно посмотрела на принца, но тот успел прикрыть глаза и теперь усиленно делал вид, словно его здесь вообще нет. Вспомнилось, как Джокер отбил мечом арбалетный болт — наверняка еще и Воин… А у меня, значит, действительно больше, чем у них, шансов найти дверь? Как-то я оказалась не готова к подобной ответственности…

— У меня такое ощущение, что ты опять о каких-то глупостях думаешь, — сказал Джокер, обнимая одной рукой и притягивая к себе. — И я догадываюсь, о каких. — Он приподнял мое лицо за подбородок, посмотрел в глаза и улыбнулся. А затем неожиданно легонько щелкнул по носу. — Не занимайся ерундой. Мы обязательно выберемся. Я в этом абсолютно уверен.

— Эх… если выберусь… чтоб я еще куда полезла. Ни ногой больше! Буду сидеть дома и крестиком вышивать, как приличная дама…

— Скучно и неприбыльно, — рассмеялся Джокер. — Могу подкинуть идейку. Определенная ловкость рук, которую нам дает наша профессия, может пригодиться не только для открывания замков.

— Ловкость рук? Фокусником, что ли, стать? Не думаю, что они много зарабатывают…

Сразу вспомнились различные бродячие артисты. Так и представила — стою я в блестящем трико на уличном деревянном помосте, а вокруг благодарная публика. И деньги так и швыряют, швыряют, швыряют. Нет, пожалуй, лучше пусть не швыряют. Пусть Джокер ходит по кругу со шляпой и собирает выручку. Я хихикнула.

— Каким еще фокусником? Давай я тебя в карты научу играть. Годик потренируешься, а потом… ну на шпильки всегда сможешь себе заработать. На очень дорогие шпильки!

— Ты, что ли, так и делаешь?

— Да нет, по молодости баловался. Теперь не выходит. Владельцы казино меня уже нюхом чувствуют, как бы сильно я ни менял внешность. Но у тебя и это получается получше, так что можешь сделать хорошую карьеру, — подмигнул мне Джокер. — Я, между прочим, очень хороший учитель!

— Имя оттуда же?

— Ага, Берта дала, когда в пять лет у прислуги выиграл месячное жалованье. Правда, потом получил втык, и пришлось вернуть обратно.

— Но-но, — послышался голос с противоположной стороны, — не развращай ребенка!

— Ребенок уже совершеннолетний, а ты ей не кровный родственник, чтобы что-то запрещать.

— Пусть не кровный, но в душе — как старший брат. А ты тут — вино, карты… что дальше?

— Так! С вином наша деточка, похоже, и без нас управляется. И потом — не ты ли дал ей прозвище Гейша? Тоже мне поборник строгих правил.

— Молодой был. Глупый. И пьяный… Эх…

— А почему вы друг друга не любите? — обратилась я сразу к обоим друзьям.

— Глупости какие, тебе показалось, — спокойно ответил Кир.

— Ну да, конечно.

— Э-э-э… — невнятно промычал принц. — Видишь ли…

— Понимаешь, дорогая, — перебил его Джокер, — мы когда-то были друзьями, а потом… можно сказать, выросли, повзрослели и кое-что не поделили.

— Кое-что или кое-кого? — весело поинтересовалась я, но мою фривольную шуточку не оценили.

— Знаешь, Гейша, — устало отозвался Кир, садясь прямо на пол, — если бы это был или была не «кое-что», а «кое-кто», все было бы намного проще. Один раз побили бы друг другу морды и забыли. А тут типа гордость задета… ну ее к чертям собачьим.

Я многозначительно посмотрела на обоих мужчин, ожидая продолжения. Джокер глянул мельком на Кира, дождался ответного кивка — мол, чего уж там, рассказывай.

— Да ничего особенного, — начал он, опираясь спиной о стену и прикрывая глаза. — Мы с Киром подружились, когда нам было чуть больше двадцати. И стали действительно хорошими друзьями — такими, когда за товарища и в огонь, и в воду, и жизнью бы пожертвовал, если надо. А потом… Если бы это касалось любого другого человека, это расценили бы просто как недоразумение, принесли взаимные извинения, выпили бы пива и забыли. А здесь… знаешь, Гейша, насколько друг дороже любого другого, настолько и обида оказалась сильнее. Потому что от друга ничего плохого не ожидаешь, и в первую очередь недоверия. — Джокер пару секунд помолчал, а затем продолжил: — Мы поссорились перед малой коронацией Кира.

Я мысленно прикинула. Малая коронация — как второе совершеннолетие у особ королевской семьи. Когда принцу крови исполняется сорок лет, его коронуют малой короной. После этого он может официально принимать участие в политической жизни страны. Если сейчас Киру семьдесят два, то с тех пор прошло немало лет.

— Кир ждал коронации и готовился к ней. Для него это событие, наверное, было более важным и почетным, чем первым бал для юной девицы. И вот за три дня до назначенной даты похитили приготовленную для церемонии, изготовленную специально для Кира корону. Он провел краткое расследование и решил, что корону украл я. Мне как в душу плюнули. Я ведь прекрасно знал, как много значит для друга эта дурацкая церемония, и никогда в жизни не стал бы шутить подобным образом. Мы здорово поругались — я пообещал, что найду настоящего виновного и докажу, что он ошибается.

Джокер снова замолчал, наверное, припоминая те дни… Пауза несколько затянулась, и я напомнила о своем присутствии негромким покашливанием:

— И?..

— И он нашел, — отозвался с другой стороны Кир. — Причем очень быстро. Если бы я не был так взволнован, то и сам бы понял, что к чему. Похитителем оказался молодой парень, начинающая Тень, который хотел подобным образом привлечь к себе внимание. Джокер притащил мне этого «героя» и доказательства его вины. Но не корону…

Теперь умолк Кир, тоже погрузившись в свои мысли.

— Короче, я отдал корону только после коронации, не смог отказать себе в маленькой мести, — закончил Джокер. — Киру пришлось во время церемонии использовать корону старшего брата.

Я посмотрела на принца. Тот недовольно поморщился:

— Это позор, если ты еще не поняла…

М-да… Друзья при желании и ударить больнее могут — знают, куда бить.

— А что с тем парнем? Который на самом деле виноват был? — решила я сменить тему.

— Ничего, в тюрьме у меня сидит, — безразлично ответил Кир.

— А разве Тени — не ценные кадры? Может, пусть лучше у тебя в управлении поработает?

— Он тоже это предлагал. На что я ответил, что сперва нужно доказать свою «ценность». Если сможет удрать из камеры, так сразу к себе и возьму. Пока вот не смог.

Все смолкли. Разговаривать почему-то не хотелось. Каждый задумался о чем-то своем, личном. Я раздумывала о дружбе… Неужели ее так легко разрушить? Неужели им ни разу не хотелось помириться? Ведь столько лет были лучшими друзьями.