Плетеный человек - Антон Чернов

Держались вместе, в новом Мире оказалось… не нужны. Сталкеры — нужны. А профессиональные убийцы — не при делах. Точнее, дело-то найти могли… Только скоты поганые. Не хотели “горб ломать”, не для того “пот лили и жизнью рисковали”.

И не простые бандиты, нет. “Работали” по сталкерам с серьёзной добычей, на обратном пути. И не в наших краях, в основном. У сволочей был… Дракон. Один из них изменился, и то ли приручил, то ли ещё что натурального дракона. Не особо огромного там, но отряд и добычу зверюга на пару-тройку сотен километров тягала.

И, соответственно, веселились ребятушки “в широком ареале”, на нескольких отдалённых торжищах считаясь “охеренно везучими сталкерами”.

Мрази и твари, мимоходом отметил я, пробивая брюхи троице и разрывая требуху.

— Пока-пока, — озвучил я, скорчившимся мразям, собираясь. — А вот дракон — херово. Добычу тут тырить некому, это хорошо, — отметил я, натягивая сбрую и рогатку. — Живите, сколько сможете, — дозволил я корчащейся троице на прощание.

И рванул к колбасе. Что там дракон может натворить — чёрт знает, но мне это заранее очень не нравится.

И, выскочив между домов, я увидел, что опасения были не на пустом месте. Колбаса была внешне цела, но валялась на боку, с гнутыми стволами стреляла. Колёса, обращённые вверх, дымили, но не горели — там не резина, а что-то полунебывальское.

А, на паре десятков метров сверху, мерно взмахивая крыльями, бултыхался изумрудно-зелёный дракон. Точнее, виверна, наверное — лап две и крыла, отметил я.

Тварь была в какой-то сбруе, а поверх сбруи виднелась башка, видно, того самого Синего, драконовода.

Неудобно-то как, посетовал я, вскидывая руку с рогаткой. Попасть в поганую башку на бултыхающейся тварюке было нереально. Но, пока я выцеливал, дракосволочь обдала колбасу клубом изумрудно-зелёного, в тон шкуре, пламени. С небывальщиной. Так что выпалил я парой стрелок. Не попал, но дракон дёрнулся — ему прилетело, хоть видно было — “не тот калибр”. Этой сволочи в бошку надо, или сердце какое. Только непонятно, где оно, да и есть ли у дракона сердце.

Но себя я обозначил, а дракон стал набирать высоту. Я же тратить стрелки не стал — чтоб в меня плюнуть, твари надо развернуться. Жопами драконы вроде не пылают, это прерогатива людей.

Ну а в башку я стрелки и разряжу, а там посмотрим.

Колбаса, к счастью, и после этого плевка не особо пострадала, а вот по мне погонщик дракона несколько раз выстрелил, пока его скотина разворачивалась.

— Не попал, — отметил я противным голосом.

Вражина вряд ли услышал, но стрелять перестал. Ну, иди ко мне, моя прелесть… И да, взлетевший дракон развернулся, раскрыл пасть, схлопотав ей пару стрелок… и не умер! Плюнул клубом изумрудного пламени хер знает куда, замотал башкой, завихлял в воздухе — но не помер! Стограммовые стрелы из чугуна, на субзвуке, млять!

Не психуем, Кащей. Хер с ним, с зелёной рыбкой. Шесть стрелок. Чугуний. Они разрушаются при попадании. Крылья-перепонки. Никакая небывальщина не справится, так что дыры будут.

Фактически залпом выпустил в мотыляющуюся тварь остаток стрелок. И стал, успокоившись, осматриваться. Не сработает по крыльям — буду метать тросами… Да всё, до чего доберусь, то и буду метать, логично заключил я, приглядывая подходящие каменюки.

Но не понадобилось — дракон бултыхался метрах на пятидесяти, но троица рваных дыр стала заметна с земли. Забил крылами, взревел противно, и всё также размахивая дырявыми крылами, полетел к земле.

— Ну ты ещё выживи, — удивлённо произнёс я, на что мне ответил рёв шмякнувшегося за развалинами дома дракона. — Это, вообще-то, шутка была, сволочь ты такая! — искренне возмутился я.

Ну ладно, значит, надо тварь добить — небывальщиной от неё шарашит знатно, регенерация колдунской может быть в самом прямом смысле слова. И синюю скотину проверить надо.

Впрочем, на синюю скотину я наткнулся, огибая дом — хрен знает, с какой высоты навернулся тип, но ему хватило. Изломанное орочье тело с синими полосками под перекошенными от сломанного черепа буркалами.

— Ну, туда и дорога, — пожал плечами я. — Хотя допросить бы… Кто-то вас на нас навел же… А и похрен, — махнул я рукой, и почесал за дом.

Впрочем, тварь хоть и выжила, но пафосного боя злобного Кащея с бедной фауной не вышло. Скорченный, скрюченный дракон явно был не слишком боеспособен. Но этим тварям в мифах приписывалась мстительность и злобность. А гринписовцев и прочих долботрахов… оглянулся я, на всякий… Да, точно: психов всяких вокруг нет. Только я.

Так что захлестнул я несколько тросов за драконью шею, да и отпилил ревущей скотине голову.

— Принцесса вроде положена, — деловито откомментировал я это злобное деяние. — Интересно, где их выдают? Хотя, нахер мне принцесса? Да и на хер не особо нужна, — признал я, трусцой шуруя к колбасе.

Колбаса всё так же валялась на боку, дымилась уже еле заметно. И, вроде бы, живые там были. Так-то разило от неё, как сволочи, всякой небывальщиной, но по приближении что-то такое, живое, я вроде почувствовал.

Так что приблизился я к перевернутому траку и… ну, несколько смущённо, как-то неудобно выходило, да… Ну, в общем, отбарабанил траурный марш Шопена.

Через минуту между рамой и аппарелью со щелчком появилась щель, немало меня порадовав. Ну, всё-таки, были опасения за спутников. Так что подцепил я створу тросами и открыл. И пахнуло гарью, не слишком сильно, но чувствительно. А внутри… Ну, бардак, естественно. Всё перевёрнуто. И на ногах двое. А на боку, который стал полом, четвёрка… трупов, отметил я.

Блин, хоть гоблинша уцелела, её совсем жалко бы было, собрался я. И подхватил тросами Ленку и Мудрилу Федю, вытаскивая из трака.

— Живой, Кащей, — улыбнулась… ну, как смогла, гоблинша.

— Угу, — не стал остроумствовать я.

— А наши…

На этом у неё задрожала губа, и девчонка кинулась ко мне. Я, признаться, несколько напрягся — не хочет ли она, из Идеи Великой Справедливости или ещё чего такого, меня “как наши”.

Но дёргаться не стал. И правильно сделал. Девчонка просто в меня вцепилась, уткнувшись носом в живот и подрагивая. Плачет, а показывать не хочет, отметил я, положив руку на плечо, слегка его пожав.

Впрочем, долго эта своеобразная истерика не продлилась. Через минуту Ленка отстранилась, с лицом пусть мокрым (и меня замочила, да ладно уж), но собранным.

— Ты их всех? — уточнила она.

— Естественно, — аж возмутился я. — Там такие скоты были, что даже не свинотрахи. Вас-то как так?

— Взорвалось что-то, перевернуло. Потом жара. Лев головой ударился, сразу. Петю твоим… хотя причём тут ты, прости. Ящиком.

— А Семёну не повезло, —