Кэтрин Куртц - Камбер-еретик

Тавис вернулся к самому началу.

Вернись к тому моменту, когда ты заснул, — приказал он Джавану. — Рис вернулся в общую комнату, но кувшин не был пуст.

Джаван отзывался на вопросы мозга. И Тавис вспомнил.

Вот он поднял кувшин, понюхал его содержимое и был потрясен.

— Ты лгал, — прошептал он.

—Да?

— Это было не средство против простуды. Ты усыпил их. Этой дозы хватит, чтобы они проспали до утра. Что ты собираешься делать?

— Собираюсь? Я просто выполняю волю Его Величества, наблюдая, чтобы сегодня ночью дети хорошо спали.

Он подозрительно дотронулся пальцем до капли на стенке одного из бокалов и поднес его к носу.

— Скорее всего отдохнули с миром. Ты не против, если я спрошу у Его Величества, действительно ли… что это? — Он не мог поверить себе, — Волчий яд и мер… Рис, ты не мог?

Его защиты закрылись мгновенно. Он почувствовал, что мозг Риса пытается осторожно пробраться в его, и еще крепче сжал защиты, решая, как ему поступить.

Неожиданно Рис ударил его кулаком в солнечное сплетение! Когда Тавис упал на пол, хватая ртом воздух, Целитель схватил кувшин с вином, прижал сосуд к его губам и заставил выпить.

Какая боль! В груди, старающейся дышать, в горле, вынужденном глотать снова и снова… Возмущение. А теперь настоящий страх. Хотя функционирование организма начало восстанавливаться, его мысли стали путаться-зелье оказало действие.

— Прости, что пришлось ударить тебя, Тавис, — сказал Рис. — Но тебе необходимо было это выпить, раз уж ты имел несчастье оказаться здесь сегодня вечером. Я сомневаюсь, что ты сделал бы это по собственному желанию.

В голове Тависа все перемешалось, и ему удалось только выдавить из себя слова:

— Но зачем? О, Господи, Рис! Ты дал им м-м-мерашу! И… и ангалон, Мераша и ангалон, а ведь они даже не дерини!

— Это было сделано по приказу Его Величества и с его полного согласия, — пробормотал Рис. — Кроме этого, я больше ничего не могу тебе сказать. Но даже если бы я мог, ты бы все равно ничего не вспомнил… не так ли?

Но Тавис вспомнил сейчас и снова почувствовал, что взор туманится, а защиты становятся все более хрупкими под действием наркотиков и открывают его мозг для Риса.

Теперь он знал, что изменил Рис, и знал, как вернуть это.

Но вернуть можно было совсем немного, потому что беспамятство, вызванное Рисом, нельзя повернуть вспять. Нельзя вернуть память о том, чему не был свидетелем.

Оставалось только вернуть возможное и решить, что бы это могло значить. Когда Джаван вышел из транса и посмотрел на Тависа, его глаза расширились.

— Почему он сделал это? — пробормотал Джаван. — По какой-то причине он усыпил нас в ту ночь, а тебя заставил забыть об этом. — Он помолчал минуту, потом взглянул на Тависа, ужаснувшись своему подозрению. — Тавис, как ты думаешь, он мог знать, что мой отец умрет?

Тавис рассеянно посмотрел на принца, не отваживаясь довести предположение до логического заключения.

— Как он мог знать об этом, Джаван?

Задрожав, Джаван отвернулся и, не глядя на Тависа, прижал колени к груди и положил на них подбородок.

— Нет, это невозможно. Он Целитель. Целители не убивают людей.

— По крайней мере, не намеренно, — пробормотал Тавис. — А если Рис заранее знал, что Синил умрет, то тут должно быть намерение. — Он раздраженно стукнул кулаком по диванной подушке. — Все это бессмысленно. Он сказал, что усыпил тебя и твоих братьев по приказу короля. Если бы он был участником какого-нибудь грязного заговора с целью убить твоего отца, зачем ему понадобилось, чтобы ты и твои братья проспали все это время? Наркотики, которые вам дали, были сильными, но не слишком.

Джаван задумался на несколько секунд, потом тяжело посмотрел на Тависа.

— Тавис, а тут могло быть задействовано волшебство?

— Волшебство? — Он удивленно покачал головой, — Что привело тебя к подобной мысли?

— Он. дал нам деринийские наркотики, которые, как я понял, не должны действовать на людей.

— На самом деле это была смесь. Некоторые из них действуют на каждого.

— Все равно. И потом, мои защиты. Я получил их той ночью. Может быть… он и мой отец… сделали тогда с нами что-нибудь?

— Сделали что-нибудь? Что, например?

— Ох, я не знаю, — произнес мальчик, вытягивая ногу на подушке. — Ты дерини, Ты скажи мне. Может, они собирались… я не знаю… дать защиты всем нам и не хотели, чтобы ты знал об этом.

— Зачем? И кто такие-они? Я думал, мы говорим про Риса.

— Он ведь не мог сделать это один, так? Может быть, Эвайн помогала ему. Она его жена. Или епископ Алистер! — Мальчик выпрямился. — С ним Рис разговаривал в ту ночь, когда я услышал о том, что тебе что-то сделали. Так что Алистер должен знать! Может быть, он тоже замешан!

Тавис медленно кивнул.

— А это делает участником и Йорама, а возможно, и графа Джебедия. Когда регенты привели нас к телу отца, они все, кроме Эвайн, были там-Рис, Алистер, Йорам и Джебедия. И все, кроме Джебедия, были в комнате в ночь нападения. Здесь должна быть связь.

— Но какая?

— Не знаю.

— Да и они не горят желанием рассказать нам об этом.

— Джаван задумался на мгновение.

— Каковы шансы, что я расскажу об этом?

— Что ты имеешь в виду?

— Что бы со мной ни произошло, — продолжал мальчик задумчиво, — я должен был быть при этом. Ты не можешь заставить меня вспомнить?

Тавис нахмурился, обводя спальню невидящим взглядом.

— Тебя усыпили. Не знаю, удастся ли мне справиться с этим.

— Тебя тоже усыпили, но ты с этим справился.

— Я дерини, — заметил Тавис с отсутствующим видом. Джаван нахмурился.

— Не пытайся провести меня на этом, — пробормотал он. — Неужели ты не можешь хотя бы попробовать?

— Не знаю, — Тавис склонил голову. — Если только ты не пришел в сознание после того, как уснул, и до того, как Джебедия и регенты разбудили тебя, сомневаюсь, чтобы что-то получилось.

— Но должно быть… что-то, — его голос замер, и Джаван сосредоточенно сморщился. — Была… темная комната, мой отец… Черт побери!

— Не ругайся, — механически произнес Тавис.

— Ничего не могу поделать, — мальчик кипел от злости. — Здесь действительно что-то есть. Может быть, мне просто приснилось это, не знаю. Это длилось только секунду. Неужели нельзя попробовать разобраться?

— Прямо сейчас?

— Разумеется, прямо сейчас. Ты не причинишь мне боль.

— Знаю, что не причиню. — Тавис вздохнул. — Я не хочу изматывать тебя. Ты не привык к такому.

— Черт побери, ты прав, я действительно не привык!

— Если ты собираешься загнать себя совсем…

— Я ни капельки не устал! Я…-Внезапно он замолчал, опустил глаза, и на его губах заиграла несмелая улыбка, — Ты прав. Я был уставшим. Но неужели ты не можешь хотя бы попробовать?