Александр Турбин - Метаморфозы: танцор

Мышок подскочил, но умудрился скосить взгляд в мою сторону. Я медленно поднялся. Я и при Владыке не сразу вставал, чего мне при виде этой морды торопиться? Да и не в том я состоянии, чтобы гимнастику отрабатывать. И вмешался — молчать бессмысленно, да и поздно. Мы живы, пока им интересно, им станет скучно — и наша жизнь унесется в ночное небо вместе со струйками дыма.

— Неужели ты так боишься двух обезьян, Таррен, что собрал столько воинов за моей спиной?

Здоровенный Рорка зарычал и сделал шаг вперед, но Таррен-Па остановил его жестом. Все-таки портить собственность партнеров по бизнесу — не лучшее начало переговоров.

— Я что, задал тебе вопрос, ничтожный? И как ты смеешь говорить без моего разрешения? Твое место будет возле моей ноги. Отползешь хоть на шаг — зарублю, а твоим хозяевам еще придется заплатить за твое хамство, — и вновь обратился к Мышку. — Где хозяева?

И лучник не нашел ничего лучшего, чем просто показать жестом на меня, чем ввел Рорка в ступор. Четверо воинов взяли полянку в кольцо, к ним приблизились и те, кто скрывался в ночи. Сердце ухнуло набатом. Я напряг руки, приготовившись дорого отдавать жизнь — боль в левом плече кольнула и растворилась, боль правой ладони в очередной раз ударила набатом в и без того гудящую голову, перетряхнув сознание. Что ж, это даже к лучшему. Я не оглядывался — понятно, что вокруг два десятка врагов, и не такой я великий чародей, чтобы рассчитывать справиться хотя бы с половиной. Даже этих шестерых на поляне мне хватило бы за глаза. Но никто не предложил мне выбора, значит, и жаловаться кроме себя не на кого. В конце концов, все логично, кто мы этим уродам? То же, что и тем уродам, что остались лежать в горах, — живой товар, не более того.

— Стань за спину, — это Мышку. — Алифи здесь нет. Кто я такой, сейчас не важно, потому что важно другое. Я готов заплатить. Много. А если вы меня убьете, то не получите ничего. Думай.

Рорка обидно засмеялся.

— Дурная обезьяна. Я не буду тебя убивать. Я просто начну снимать с тебя, еще живого и верещащего, кожу, и ты сам начнешь умолять забрать все твои богатства.

Это хорошо. Если он говорит, то не убивает. А, значит, несколько мгновений еще есть, несколько слов я еще успею сказать. И кто знает, кто знает…

— И как ты собираешься забрать мои богатства, уважаемый Рорка? Ты придешь в Валенхарр и попросишь моих людей открыть тебе ворота, вынести тебе золото?

— Ты лгун. У обезьяны не может быть богатств, — Рорка перестал смеяться, но убивать все еще не спешил.

— Ты прав, почтенный Таррен. У обезьяны не может быть богатств. Только я — не обезьяна. И ко мне уже приходили. Шарги, если ты знаешь такое племя. Клан Заката, — теперь ухмыльнулся я, пусть через силу, наперекор страху. — Пять тысяч воинов. Тоже хотели забрать мою жизнь. И мое золото. Мне рассказать тебе, как мы с ними уладили наши споры?

Какая разница, сколько их было, три тысячи или пять? Но пять — всяко больше, и если он их даже разделит на два, то останется немало.

— Ты, паршивое животное, пытаешься убедить меня, что заключил сделку с воинами Мер То? Я лично отрублю и вывешу твою голову воронам, пусть клюют. А язык отдам своей собаке, самой трусливой и дряхлой. Даже у нее смелости и силы больше, чем в тебе.

Разговор вновь стал отдавать скорой смертью.

— Я не знаю, кто такой Мер То, почтенный. Но я знаю, что отряд вел главный помощник Вождя. Я видел его труп. И трупы всех его воинов тоже видел. И еще. У меня есть действительно выгодное предложение, и если ты хочешь заработать, то садись к костру, обсудим. Срубить мою дурную голову ты всегда успеешь.

Рорка вновь захохотал.

— Мер То и есть Вождь Клана Заката. А главный помощник у него — Тун Хар, и пять тысяч он не повел бы к твоему жалкому хутору никогда в жизни. Потому что Мер То уже перешел Большую воду и двинул войска к белому городу. А ты, обезьяна, меня повеселил.

Я нарочито медленно, стараясь не показывать страха, левой рукой отцепил ножны с небольшим кинжалом со своего пояса и передал Мышку. Тот почтительно отнес оружие Рорка и, поклонившись, вручил Таррену-Па. Этот кинжал всю дорогу вез Меченый, но сейчас он мне был нужнее, чем ему.

— Это мой дар тебе, почтенный Таррен. Этот нож принадлежал шаргу, что привел свой отряд умирать на улицы моего города. Тун Хар, ты вроде так сказал?

Рорка осторожно потянул кинжал и с изумлением стал рассматривать короткий клинок. Простой кожаный чехол не мог ввести его в заблуждение. Красивая витая рукоять из слоновой кости, с выгравированной перевернутой каплей, строгий, черный овальный камень в тонкой золотой оправе, врезанный внутрь капли, и чуть изогнутое волнистое лезвие с проступающей на ней вязью незнакомых символов — кинжал выглядел очень дорого. Я не ювелир, идентифицировать драгоценный камень так и не смог, хоть и рассматривал трофей на каждом привале. Халцедон? Турмалин? Шпинель? Другое что? Точно не бриллиант. В любом случае, на фоне матовой глади костяной рукояти он казался черным зрачком, да и форма капли при достаточном воображении вполне напоминала глаз. Символы, нанесенные на лезвие клинка, мне не говорили ничего, а Тони, который мог бы помочь, уже не было рядом. Но Таррен-Па впился взглядом в странную вязь, потом наклонил голову и аккуратно вложил оружие обратно в простые, потертые ножны.

— Садись к костру, почтенный Таррен. Повеселю еще. Например, расскажу, почему твой Тун Хар привел такое войско. И что именно я у тебя буду покупать. И чем расплачиваться. Поверь, ты не останешься в накладе. Наверное, рабы сейчас не слишком выгодный бизнес?

И я, не дожидаясь ответа, отошел к костру. Трясущийся Мыш метнулся, ко мне за спину и стал за правым плечом — резко схлынуло чувство уязвимости. Вот так забавно, вокруг толпа озлобленных и вооруженных Рорка, а мурашки по коже перестали бежать от того, что за спиной встал один человек. Гримасы разбитой нервной системы, не иначе.

Пришлось слегка согнуться, вежливо наклонить голову и жестом показать худому Рорка на ближайший пень. Ни шея, ни спина у меня не сломаются от небольшого поклона, а гордость… Какая может быть гордость у обезглавленного трупа, обгадившегося перед смертью?

Нет уж, лучше так, с легким поклоном, вежливым жестом, и руками, приготовившимися рвать чужие сердца. Рорка хмыкнул, что-то тихо сказал воину рядом с собой и все-таки сел. Я устроился сбоку. Коряга у меня была много ниже, неудобнее, но мне плевать. Еще не хватало пеньками да стульями меряться.

— Ладно, рассказывай свои сказки, обезьяна. Повесели немного перед своей смертью.

— Ты не прав, почтенный Таррен. У Тун Хара все-таки была причина привести пять тысяч воинов к моему жалкому хутору. Эта причина — месть. Мои люди в бою убили младшего наследника Мер То. Увы, с него кинжал я снять не успел, его тело вывезли с поля боя и отправили отцу. Получив останки сына, Вождь Клана Заката отправил помощника с пятью тысячами воинов, чтобы отомстить. Вот такая история. Он отомстил, и теперь падальщики получили еще пять тысяч тел. Но пришел я к тебе не для того, чтобы рассказать эту печальную историю, а чтобы заключить сделку.