Алексей Зубко - Специальный агент преисподней

Дольше всех сопротивлялся Рекс. Он мужественно забился в угол и, рыча подобно пещерным львам древности, выпустил на волю свои инстинкты.

Лишь когда рог, отсеченный мечом, упал к его копытам, обезоруженный олень в прыжке вылетел во двор и скрылся в чащобе. Наши кони заржали и предусмотрительно рванули ему вдогонку.

Распутин громко всхрапнул и, пробормотав что-то, перевернулся на другой бок – досматривать сны.

«Как глупо попались»,- с сожалением подумал я, когда меня втолкнули в клетку на телеге, запряженной десятком минотавров, и защелкнули на руках и ногах скобы кандалов. Я-то так и планировал проделать оставшуюся часть путешествия, но мои спутники должны были в это время трястись у меня под ногами, в узком и душном деревянном ящике, устроенном в двойном дне телеги.

Следом затолкали остальных пленников. Размеры клетки позволяют перевозить в ней циклопов, а уж пятерых людей и одного, пусть и крупного, но обычного пса, не состоящего в родстве с Цербером, разместили без проблем. Еще и место осталось.

Легионеры, построившись в две шеренги, замерли. Их предводитель, во время операции захвата державшийся в стороне и потому сохранивший положенный по Уставу внешний вид, чеканя шаг, прошелся перед цветом адского воинства и проорал, тряся рогами и размахивая хвостом:

– Мы, непобедимые солдаты ада, гордость и слава Великого Князя, его опора и надежда. Сегодня мы в очередной раз доказали это в кровопролитном сражении с врагами нашего Повелителя. Виват грозному Владыке ада! Виват мне!

– Ура! Ура! Ура! – троекратно выкрикнул строй легионеров, притопывая копытами.

И понеслось над лесом «Уа-уа!», привлекая внимание ранних пташек из числа местных грешников.

Заструился густой черный дым из темнеющей среди корней тысячелистника мышиной норы. Выползла оттуда, отплевываясь и дико вращая глазами, серая мышь. Дернулась пару раз и замерла, вытянув лапы. Зашипел дым, собираясь в плотно сбитый столб. Повеяло концентрированной серной вонью, чувствительно резанувшей по носу даже в этой, насыщенной ее испарениями, местности.

– Так-так, что тут у нас? – поводя черным носом из стороны в сторону, поинтересовался появившийся маркиз Амон.- Попались голубчики.

– Исключительно благодаря моему неусыпному рвению,- вытянувшись в струнку перед руководителем секретной службы, доложил командир легионеров,- и личной храбрости задержаны опаснейшие враги Великого Сатаны Первого и Единственного.

– Твоему, говоришь? – Амон резко дернул головой, из приоткрытой пасти полетели клочья грязной пены.- Их захват спланирован лично мною. Ясно?

– Но… – побледнев, проблеял легионер, чувствуя, как награды и почести уплывают у него из-под носа.

– О вашем сотрудничестве при выполнении моих распоряжений доложу лично,- смягчаясь, пообещал псиноголовый демон, охаживая себя по бокам длинным чешуйчатым хвостом.

– Но никаких распоряжений не поступало…

– Наверное, вы при захвате травмировали голову? – покачал головой Амон.- Черт!

– Здесь,- выныривая из сторожки, где поправлял здоровье остатками браги, отозвался рогатый предатель.

– За вероломство и коварство награждаешься высшим знаком отличия.- И руководитель спецслужбы самолично ткнул концом трости черту между рогами.

Запахло паленым, адский пролетарий, вереща, прижал руки к чернеющему обгорелым мясом тавру – вписанным в круг трем шестеркам.

– Но я…

– Сам знаю, что это слишком великая честь для такого ничтожества, как ты,- отмахнулся маркиз Амон.- Но сегодня я преисполнен торжества.

Предводитель легионеров задумчиво потер лоб и мелкими шажками отступил за спины своих бойцов. Видимо, совсем о другой награде он грезил несколько мгновений тому назад.

А новоприбывший командир с песьей головой и змеиным хвостом, взмахнув последним, развил бурную деятельность. Команды посыпались как из рога изобилия.

– Стройся, равнение на меня! Морды не скальте – почетным караулом будете, а не бандой мародеров с большой дороги. Куда пошел? Стоять на месте, ко мне!

Из сторожки выглянуло осунувшееся лицо Григория Распутина. С трудом приоткрыв заплывшие глаза, он мутным взором обозрел разворачивающееся пред ним действо, пробормотал:

– Чего-то напутали… Да нет вроде. Всех устроили. И ладно,- и, смачно зевнув, побрел досыпать.

Черт, поскуливая, намочил тряпицу и повязал ее поверх распухающего на глазах знака отличия.

– Коня мне!

Подали коня, и маркиз рывком забросил себя в седло. Осмотрев находящееся в его распоряжении воинство, он выхватил из ножен меч и пролаял:

– Вперед, с песней, марш!

Легионеры слаженно грянули маршевый гимн:

Кто шагает дружно в ряд? Это демонов отряд. Кто копытом раз и два? Это адская братва.

Раз копыто, два копыто – Все вокруг огнем залито. Когти, жала и клыки – Наши злобные полки.

Кто ужаснее всех на свете? Мы – это знают даже дети. Кто внушает смертным страх? Мы! За нами боль, за нами прах.

Раз копыто, два копыто…

Оно-то, конечно, с песней по жизни веселее идти, но… здесь с похмелья голова и так раскалывается, а они орут, словно мартовские коты. Старательно, во весь голос, но до чего ж мерзко…

Привлеченные шумом, к дороге стягиваются грешники и редкая нечисть. По большей части из административного аппарата.

Летят первые комья грязи.

Инстинкты толпы неискоренимы. Чужое унижение возвышает в своих собственных глазах. А гордыня так сладка – она отравляла души и значительно чище. Ею упоенный пал Люцифер – величайший ангел Господень. И не он один – треть воинства божьего пала с ним.

В эту минуту меня посетила такая мысль: «Не чувствует ли сейчас ангел Эй, что, возможно, восставший ангел был прав, отказавшись считать человека равным себе?»

Следом пришла мысль: «А считаю ли так я?»

– Нет.

Что? – с трудом разлепив опухшие губы, спросил Добрыня.

Поймут ли они меня?

– Видишь слезы сострадания на глазах вон той девушки?

– Вижу,- подтвердил былинный богатырь.

Остальные тоже посмотрели в указанном направлении.

– А вот того юношу, что идет прочь, поникнув плечами и сжав кулаки?

– Вижу.

– И они не одни. Вот еще один. И там.

– И вон там тоже,- кивнул богатырь.

– И что думаешь по этому поводу?

– Ничего,- честно признался Добрыня Никитич.

– Может, ей соринка в глаз попала? А у него запор приключился? – подал реплику пристроившийся на козлах черт.

Его присутствие проигнорировали. Напрасно надеясь таким образом разбудить в продажной душе муки сомнения. Да и говорить после его высказываний расхотелось. Лучше молчать, чем позволить глумиться над чувствами.