Дарья Гущина - Черная луна

Приятели замолчали, подавленные признанием огненного духа, непроизвольно прислушиваясь к бушующей снаружи песчаной буре, которая с упорством, достойным лучшего применения, продолжала ломиться в пещеру, царапаясь и стучась в импровизированную дверь.

Кари подкинула дров в затухающий костер и пошла на всякий случай проверить колдовскую преграду, дочертив на полу перед ней еще несколько символов. Это помогло, и зверский шум самума стал намного тише.

— Но почему? — первым вышел из ступора непонимания Айво. — Почему мы не можем знать все о себе и о том, что нас ждет, заранее? Я не понимаю, что в этом такого плохого?

— Наверно, они хотят, чтобы вы сами обо всем догадались, — предположила девушка-вампир, снова подсаживаясь к костру, — потому и устраивают вам испытания. Вон у Лиры уже что-то получается… Помнишь, какую головомойку она устроила тому дракону?

— Слышь, чудо, тут про тебя говорят, — оборотень слегка подтолкнул сидящую рядом «сестренку» локтем, но в ответ услышал лишь мирное сонное сопение.

Айво повернул голову и, тепло улыбнувшись, посмотрел на девушку: пока он обдумывал неожиданное и случайное признание огненного духа, Лира действительно успела крепко уснуть, прислонившись к сидящему рядом геурусу и скрючившись самым немыслимым образом.

— Устала, — понимающе заметила Кари, наблюдая за тем, как оборотень, стараясь не разбудить эльфийку, осторожно устраивает соню на втором одеяле.

Та немедленно свернулась милым клубочком под своим одеялом, положив голову к «братцу» на колени, обняв прикорнувшего рядом огромного пятнистого зверя, и что-то пробурчала во сне себе под нос.

— Прелестное видение! — Кари посмотрела на них с умилением и, понизив голос, спросила: — Слушай, она и правда в душе такой ребенок или просто хорошо притворяется?

— Кто притворяется? — шепотом удивился Айво. — Это чудо-то? Да она даже врать прилично не умеет, не то, что хорошо притворятся! Она у нас простая, как три копейки!

— Неправда! Врать она умеет! — встрял Фэйт.

— А ты за ней наблюдал, когда она начинает сочинять на ходу? — насмешливо хмыкнул оборотень, ласково проводя рукой по светлым взъерошенным волосам спящей Лиры. — Видел, как у нее уши сразу краснеют? Нет, врать, выдумывать, притворяться — это не ее стиль.

— Где вы ее такую нашли? — с улыбкой спросила она.

— Соло выцепил на лесной Границе в Поднебесье, — пояснил Айво, — у чуда Маги дедушку сюда забрали, а он как раз проходил мимо. Ну, старик и попросил его присмотреть за внучкой. Тот, по доброте душевной и согласился. Не знал, бедняга, с кем связывается… Но я рад, что все так вышло.

— То-то я думаю, кого она мне так напоминает, — вспомнила Кари, внимательно всматриваясь в безмятежное личико спящей эльфийки, — я же встречалась с ее дедушкой! Он очень сильный Маг, надо сказать, и наделен даром видеть во сне будущее.

— Правда?

— Честно! Я вот думаю, что и у Лиры должны быть подобные способности. У эльфов, вроде, вся сила по наследству передается.

Неторопливый разговор оборотня и вампира плавно перетек на магию, ее свойства и последствия. Похоже, они уже забыли и о взаимной неприязни, и о некоторых разногласиях. Да что там, похоже, в этот момент они забыли вообще обо всем, и были целиком и полностью поглощены интересным разговором и друг другом.

…Она, спотыкаясь, быстро бежала по извилистой лесной дорожке. Ноги гудели, болели и почти не слушались, но она знала, что останавливаться нельзя, потому что позади — Смерть. Скользкий корень незаметно выбрался на тропу, подвернувшись под ногу. Она запнулась и неловко упала, с трудом сдержав стон боли. Тряхнув головой и пытаясь разогнать кровавый туман, застилающий глаза, она посмотрела перед собой и… Нет, этого не может быть! Перед ней лежал без движения друг, об которого она и запнулась. Друг, из живота которого торчал окровавленный меч. И этот меч был очень знакомым и каким-то… живым. Он весь светился изнутри, излучая злую энергию, как печально знакомый генератор черной магии, и жадно впитывал в себя жизнь ее друга.

…Над ними склонилась черная тень. Она подняла голову, вздрогнув от страха: ее догнали, это была Смерть. Знакомый, но странно размытый и расплывчатый, силуэт мрачный Смерти взялся за пылающую рукоять меча, и тело друга вспыхнуло всеми оттенками синего, яростно сопротивляясь и не желая отдавать прожорливой черной тени свою жизнь. И тогда тень откинула капюшон, взглянув на нее глазами, черными и пустыми, как два бездонных омута. Глазами, которые еще вчера смеялись и искрились радостью… Не дождешься, черный мерзавец! Я не отдам тебе двух своих самых лучших друзей! Она, пошатываясь, встала на ноги и начала быстро читать заклинание на каком-то древнем певучем языке. Из медальона на ее груди вырвался сноп света, ударив в черную тень и, сорвав с нее плащ… В порыве бессильной злобы, тень громко взвыла, растворившись в бездонном мраке родных глаз…

…Страшная тягостная и мучительная боль… Откуда она? Где-то глубоко внутри, там, где бьется сердце… Странно, но это не мое сердце! Мое всегда горячее. И душа не моя… Моя всегда поет, смеется… А эти… Ледяное сердце, ледяная душа… Ледяные от темных волн беспросветного одиночества… Ледяные по собственной инициативе…

…Как же холодно! Это черная тень во всем виновата! А вот и она: стоит и злобно ухмыляется, наступив на его сердце, которое рвется ко мне, которое хочет согреться и жить…Мы вместе с ним блуждаем по общим лабиринтам одиночества целое столетие, но никак не можем встретимся, хотя наши пути уже давно пересеклись… Нет, только теперь я поняла, что это мое сердце и моя душа. Моя и чужая… И я никому их не отдам! Никому! Потому что не смогу без них жить. Отвоюю, отогрею, оживлю. И не отдам! Верни мне мое сердце, черный мерзавец!.. Я не отдам тебе своих друзей, проклятый черный колдун!..

— Чудо!!! Чудо, что случилось? — испуганно вопил над ухом знакомый приятный голос, вырывая ее из холодных лап тягостного липкого кошмара. — Немедленно открой глаза, солнышко! Мы здесь, с тобой, слышишь?! Чудо, проснись, я тебя умоляю! Если ты немедленно не откроешь глаза, я с тобой сам не знаю, что сделаю! Чудо!

Лира с трудом открыла глаза, из которых солеными ручьями стекали обильные слезы, и, увидев встревоженного Айво, обняла его за шею, мелко дрожа.

— Холод… — пробормотала она, уткнувшись носом в сильное плечо друга, — какой холод… Мне страшно!

— Тише, сестренка, все хорошо, — оборотень осторожно закутал ее в одеяло, успокаивающе пригладив взъерошенные светлые волосы, — ничего бойся. Мы никому не дадим тебя в обиду! Что случилось, солнце? Что такое страшное тебе приснилось?