Window Dark - Время Красной Струны

Бренда остановилась, лукаво посмотрела на меня и толкнула дверцу, которой закончился коридор. По маленькой комнате метались пыльные тени, убегающие от света покачивающейся тусклой лампы без абажура. Слева полки с книгами. Справа полки с книгами. Впереди — бледный квадрат. На квадрате алеет круг с мою ладонь.

— Красная Кнопка, — торжественно возвестил хор трёх колдуний.

Я заулыбался. Ну, бабушки, готовьтесь. Сейчас впечатаю её в стену, да исчезну. Вернусь обратно в подвал. За Красной Струной. Заслужил я её. Заработал. Не будет у вас ученика. Другие у меня заботы. Доставили бы сюда Эрику, тогда бы остался. А так, извиняйте.

Раскрывшаяся рука плавно двинулась вперёд.

— Ты что! — истошно завопила Леона. — Смерти нашей хочешь?

Я поспешно отдёрнул руку.

— Осторожнее, Куба, — предостерегла меня Бренда. — Это ось, удерживающая наш мир. Нажмёшь, ни тебя, ни нас не станет. В этом и урок. Чтобы мог, да не нажал.

— А если нажму? — упорствовал я. Меня жгло знание, что ничего плохого не случится. По крайней мере со мной. Как сказала та мерцающая фея: «Нажмёшь на Кнопку — получишь Струну».

— Сказано же тебе, мир порушишь, — проворчала Ядвига. — Рановато было волочь его сюда. Неизвестно ещё ничего. А мы сразу давай имена выкладывать, кнопки показывать. Ему-то что, мальчонка. Даванул и не задумался.

— Слышишь, Куба, — мягко прошептала Бренда. — Ты должен знать про Кнопку, и должен понять, почему её нажимать не следует. Наш мир очень маленький и хрупкий.

— Да какой мир! — взвизгнула Леона. — Какой это мир? Так, дом престарелых волшебниц. Полянка, горы и три старые дуры, которые уже ничего не могут и никому поэтому не нужны.

Я слушал рассеяно. Чтобы ни случилось, я должен нажать на кнопку. ДОЛЖЕН! Меня ждут обратно! Я же должен найти Струну, чтобы оборвать её и усыпить нечто, желающее сбежать от гибели ценой времени, предназначенного нашему миру. И для этого я должен выключить время, принадлежащее трём старым ведьмам.

— Закрой глаза, Куба, — прошептала Бренда. — И постарайся понять.

Я закрыл. И представил. Представил почему-то Леону. Только не теперешнюю. А ту, когда она была полномочной принцессой в своём мире. Красивую. Ведь все настоящие принцессы красивы. По крайней мере, не хуже Эрики. Я представил Леону, когда ей было столько же лет, сколько и Эрике. И, судорожно задержав воздух, смотрел, как маленькая принцесса выбирается на крепостную стену, вглядываясь в тёмные верхушки леса, из-за которого вот-вот покажется краешек солнца.

Лес стремительно бросился в глаза тёмными копьями веток, но расступился и поглотил меня, чтобы я смог увидеть, как меж столетних стволов скользит Бренда, легонько касаясь травы кончиками туфель. Бледное платье развевалось длинным шлейфом, к которому прицепились толстенькие коротышки в зелёных фраках. Их ручонки помахивали мне, а из-под высоких цилиндров сверкали таинственные звёзды глаз. И откуда-то доносилось многоголосое пение.

Лес отодвинулся, и я увидел Ядвигу с узким бледным лицом, обрамлённым густыми волнами чёрных волос. И глазища… Не карие! Огромные зелёные глаза пристально всматривались в переплетенье ветвей. А там, в обобранном малиннике пробирались сгорбленный всадник и ползущая на корточках лошадь. Оба беглеца забавно пыхтели, и оба воровато оглядывались.

Ну откуда свалились на мою голову три весёлые старушки? Почему нельзя было просто возникнуть в этом мире, залезть в дом, отыскать кнопку и нажать без всяких терзаний и угрызений совести? Кто они мне? Да никто! А вот не нажималась кнопка, да и всё тут.

— Стойте, — завопил я в бледную, искрящуюся изморозью пустоту, подхватившую меня, когда все картинки исчезли. — Я не могу. Я не отказываюсь. Нет-нет! Просто дайте мне… Дайте другую дверь!

Глава 37

Путь назад

— Хорошо, — раздался из холодной пустоты голос той, чьё платье составляли миллионы блёсток. — Только учти, что вторая дверь, как второй билет на экзамене. Сдавал уже экзамены?

— Не-е ещё, — выдавил я хриплым от волнения голосом. Руки покрывал липкий пот, выступивший перед тем, как я должен был нажать Красную Кнопку. Ну не смог я, не смог. Верю, что каждый из вас без зазрения совести вдавил бы свой палец в пластмассовую гладь. Но это вы. А я не такой, вот и всё.

Меня окружала влажная мгла. Только голос, как луч надежды, не давал мне испугаться по-настоящему.

— Если отказываешься от билета, который не знаешь, — ласковый голос слышался из пустоты неподалёку, — тебе просто дают второй. Но снижают оценку, как бы прекрасно ты не ответил. Готов, чтобы тебе срезали баллы?

— Готов, — слово вылетело мгновенно. Я ко многому был готов, только бы не возвращаться в мир, где продолжают жить три бабушки-старушки, три колдуньи, отдалившиеся от дел, века назад простившие и прощённые. И я, как ненароком залетевшая пуля, рикошетом бьющая в кого попало.

— Тогда иди, — разрешили мне.

И всё! И никаких больше инструкций, никаких указаний. Интересно, на что мне придётся нажать теперь?

Однако, первым делом следовало разобраться, где я нахожусь. Когда глаза привыкли к темноте, я убедился, что лампочка, освещавшая дверь, мерцает сквозь бледный пар далеко справа. Вторая, обозначавшая лестницу, нашлась почти за моей спиной. Ну хорошо, а где остальные? Где Колька Сухой Паёк? Где Говоровская? Где, в конце концов, наша распрекрасная Элиньяк? Ну ладно, от Кольки-бояки можно ожидать поступка и посквернее. Но об Эрике я думал лучше. Да и Инна, если уж ей взбрело в голову бегать за мной, могла бы и подождать. Конечно, командир исчез, и все врассыпную бросились наверх, как это сделал Сухпай в наш первый заход. Ведь так?

Я злился специально, чтобы не бояться. Чтобы отогнать от себя склизкие мысли, что являюсь единственным выжившим после нападения чешуйчатых кошек. Но кошки ведь бросились за мной. Все до единой. И произошло это…

… Как раз после того, как я сам приказал остальным отступать!

Оставалось два варианта. В первом я по-геройски распахивал дверь, пробирался к Красной Струне в гордом одиночестве и получал Нобелевскую премию мира, как Горбачёв. Впрочем, с таким же успехом я мог получить шикарнейший венок на собственную могилу. Если, конечно, найдутся добрые люди, которые вытащат моё тело и похоронят где-нибудь с храбрыми танкистами из задушевных песен.

В одиночку двери открываются слишком большой ценой.

Поэтому я решил поступить иначе и медленно побрёл к лестнице. Предварительно мои глаза ощупали каждый подозрительный бугорок из тех, что я мог разглядеть. Никаких следов чешуйчатых кошек не обнаружилось.