Сергей Житомирский - Будь проклята Атлантида!

Ферус недоверчиво глядел на числа, привозимые мерщиками. Старик совсем иссох. Ночи не давали ему сна, тело почти не брало пищи, страх и надежда жгли попеременно. Промеат тоже отощал, как весенний олень, но весь лучился весельем. Айд возмущался, почему Приносящий никогда не ночует на его краю? Потом Кривоносый шепнул ему что-то, от чего губы гиганта растянулись в широчайшей улыбке.

— Пусть хранят их самые добрые боги! — сказал он необычно тихим голосом. — И не разлучают! — добавил он, вспомнив Даметру.

К концу восьмого дня все было кончено. Последние сотни толстых локтей земли громоздились на берегах, лежали рыхлыми кучками на дне, ожидая, когда их смоет вода. В Восточной бухте Сцлунг выбрался из русла и принялся выбивать пыль из драного белого плаща — одежды титанов. На другом краю Канала Айд поднял огромную лопату и переломил о колено. Сжигаемый тревогой Ферус смотрел на медленно оседающие клубы пыли. Почему перестали рыть? Ведь еще не стемнело.

Всадники с обоих краев поскакали к Башне. Ферус различил едущих с востока Промеата, Сцлунга, Мать гиев. На западе Ор на Буром обогнал тяжелого Айда. За ними, кажется, Кривоносый?

«Дикие взбунтовались! — мелькнуло в голове Фе-руса. — Вожди спасаются!»

Но за всадниками никто не гнался. Почти одновременно подъехав к Башне, они что-то кричали ему и сбежавшимся людям Инада.

— Ко-ончили! — донеслось до старика.

— Почему так рано? — крикнул он, свешиваясь из окна.

— Совсем кончили, Учитель! — истошно завопил Ор и, слетев с коня, стал выплясывать танец, дикип даже для дикаря.

Готовясь к великому зрелищу, воины толпились по берегам у облитых нефтью стен. На верхней площадке Башни Ферус ждал сигналов от Сцлунга и Ум-гала — из Восточной и Западной бухт. Рядом Ор молил духов огня прожечь стены одновременно. Гезд застыла у перил с рукой на плече Промеата. Айд похохатывал в предвкушении зрелища. Инад привел своих помощниц, Зира на руках у матери капризно требовала, чтобы скорее пустили воду в папину канаву. Всем хотелось того же.

Летние сумерки не спешили превращаться в ночь. Западный край неба светился теплой голубизной.

— Сцлунг готов! — крикнул Айд, увидев на западе три огонька.

Феруса била дрожь. Гезд накрыла его плечи лисьим плащом.

— Спасибо, Мать! — сказал старик молодой гиянке.

— У Умгала тоже три костра! — объявил Ор.

— Заверши свое дело! — Промеат протянул Фе-русу кресало. Но дрожащие руки старика не могли попасть камнем о камень. Тогда Промеат взял кремни и выбил искру. Ферус приложил тлеющий трут к смолистым щепкам. Гезд, защитив ладонями слабое пламя, заговорила по-гийски. И хотя слова заклинания поняли немногие, все, замерев, вслушивались в ритм ее голоса.

— Эге-гей! — Айд поднес факел к жаровне.

Пламя взвилось над Башней, голоса воинов по берегам откликнулись и убежали вдаль. Еще одно дыхание — и над обоими концами Канала поднялись зубчатые огненные гребни. В восточной бухте, которая была ближе, виднелись охваченные огнем переплетения подпорок. В небо текли полосы жирного, подсвеченного снизу дыма.

— Когда же они рухнут? — не сдержался Инад.

— Должны ослабнуть подпорки, — слабым голосом ответил Ферус, и тут же огненная стена шатнулась, бесшумно раскололась пополам и… погасла! Донесся крик тысяч голосов.

— Идет!! — взревел Айд. Темный, увенчанный гривой желтой пены вал с глухим рычанием покатился по руслу, краями выхлестываясь на берега. В воде мелькали обгоревшие бревна. Звук падал до низкого рева, когда вода пожирала разрыхленную землю, взвивался воем, когда поток налетал на несрубленные углы скал.

Оглушив людей, вал промчался мимо башни и скрылся в густеющих сумерках. Западная стена продолжала пылать.

— Если она не успеет упасть… — пробормотал Инад, сжимая перила.

— Ну и что! Развалится от первой осенней бури, — отмахнулся Ферус.

— Падает! — крикнула Илла.

Вода пробилась не в середине, а у правого берега. Огненная полоса подалась влево и исчезла. Рев утихающий и рев растущий понеслись навстречу, стараясь смять друг друга, — и утонули в низком громе: океаны встретились! Тейя тихо тронула бубен, и оп зарокотал в лад с бегущей по руслу водой:

Среди океана уйдет ко днуВсе, что смеялось, росло, цвело,Но волны, Срединную захлестнув,Вернут Земле былое тепло…

Айд мотнул головой, словно отряхиваясь от сна.

— Пусть сбудется то, о чем ты пела, сестра! — прервал тишину Промеат.

— Пусть сбудется! — откликнулась Мать гиев, и вождь коттов, атлантка, жена раба и атлант, целитель дикарей, дикарь — главный умелец Канала и деловитая Алх.

— Пусть скорее сбудется, — сказала Зира, — а то я спать хочу.

— Пусть… сбудется, — сказал Ферус. — Помогите и мне добраться до постели…

Вряд ли, кроме Феруса и Зиры, кто-нибудь спал в эту ночь. Отделив еду на пять дней пути, люди Инада остальное разложили у окруживших Башню костров. Подходившие с востока и запада отряды окунались в общее веселье. Тейю и Ора с Иллой Гезд усадила возле себя. Промеат и Инад бродили от костра к костру. Они уже еле двигались, так как нигде не могли увернуться от угощения. Остальных атлантов Сцлунг собрал к одному костру и в чем-то горячо убеждал их.

Уже где-то боролись натертые жиром котты, либы выплясывали вокруг нарисованного льва, пеласги пронзительно тянули песню Хмельного Ветра…

— Оэ! Охотник Гезд, иди к нам! — окликнула Промеата седая гиянка. Приносящий свет оторопел, но гии уже тащили за рукава нового брата. Опустившись возле Гезд, он в страхе отшатнулся от протянутой бараньей лопатки.

— Хороший мужчина! — одобрила Алх. — Ест мало, делает много!

— Что я говорила! — Илла прижалась к Ору. — Вот ты и совершил свой подвиг!

— Ох, как я рад, что он кончился! — пробормотал Ор.

Едва солнце выбралось из-за разрытой земли, начались сборы в путь. Ор поднялся на третий этаж Башни, где жил Ферус:

— Учитель, пора!

Тот не шевельнулся под меховым одеялом. Ор осторожно тронул его за плечо и не почувствовал тепла. У тела Отца Канала собрались вожди.

— Зажжем костер? — спросила Гезд.

— Мы не дикие, чтобы жечь мертвых! — высокомерно изрек Сцлунг. — Надо поднять его на верх Башни и оставить коршунам.

— Вот уж действительно дикость! — фыркнул Айд.

— Учитель просил похоронить его в Канале, — сказал Ор.

Мощные котты и либы спустили на воду бревенчатую дверь от загона для мамонтов. Тело уложили на мягкие шкуры, накрыли выцветшим синим плащом. Ор вложил в окостенелую руку лист с рисунком Канала. Рядом Промеат положил огненные камешки, Умгал — чашечку с краской, Алх — связку сушеного мяса. Что еще нужно человеку, всю жизнь проведшему в поиске? Если его ждет другая жизнь, старый упрямец и в ней не изменит своим привычкам.