Фабрис Колен - По вашему желанию

— Нет.

— И ты прыгнул, зная, что…

— Да как-то позабыл про это. Но очень быстро вспомнил.

— Представляю. А дальше что?

— Что, что, я начал тонуть.

— А Грифиус?

— Дракон? Я его не нашел.

— Должно быть, ты с ним разминулся. Не знаю уж, как именно. Во всяком случае, Смерть оказалась на свободе.

Он поставил свой котелок на пол и изумленно посмотрел на меня.

— Что вы сказали, патрон?

— Это про твою хитрость. Она прекрасно удалась. Смерть на свободе.

— Вы уверены?

— Сегодня я уже собственными глазами видел две смерти. А ты спрашиваешь…

— Фантастика! — заявил огр и захлопал в ладоши.

— Тебе так кажется? — поинтересовался я, продолжая сидеть, скрючившись, на скамейке.

— Но, патрон, вы что, не поняли меня?

— Пруди умерла.

— Патрон! Никто здесь не… Чего?

— Пруди, моя горничная. Ну, знаешь, от нее оставалась только голова? Она мертва.

— Да ну! — сказал Гораций.

Он поднялся, чтобы заключить меня в свои объятия.

— Только полегче, — попросил я.

— Мне очень жаль, патрон.

— Боже милосердный! Ну от тебя и воняет!

— Это все Монстр Тамсон, патрон. Они не дали мне переодеться.

— Не надо больше об этом, — оборвал я его. — Так на чем мы остановились?

— Э-э-э… Я упал в воду?

— Нет, а потом?

— На фантастике?

— Да, да, именно на фантастике, только вот почему это фантастика? Не вижу ничего фантастичного в том, что ты оказался закрытым сюда.

Гораций взял меня за руки.

— Все совсем не так, патрон, — прошептал он. — Просто здесь еще никто не догадывается, что Смерть снова на свободе!

— Не догадывается?

— Именно! Стражники проводят время за тем, что бросают друг другу идиотские вызовы. А утром они хотят устроить турнир.

— Какой турнир?

— Я не слишком-то в курсе дела. Но об этом говорили во время дневной прогулки.

Охранники все как с ума посходили. И похоже, что директор тоже. Настоящие повернутые. За это время и заключенные дрались между собой. Потому что все превратилось в шутку, вы меня понимаете?

— Не очень.

— Патрон, — сказал Гораций, — нам надо выбраться отсюда.

— Вот это я прекрасно понимаю.

Он улыбнулся: прекрасная улыбка огра, правда, немного смущенная.

— Так, может быть, стоит разработать план. Воспользоваться тем, что они еще не в курсе событий, и устроить им сюрприз.

Да, он был громадных размеров, да, у него был жизненный опыт такой же, как и у пятилетнего ребенка, да, он играл за Квартек очень неуклюже, но Горация никак нельзя было назвать полным идиотом. Никакого другого занятия в Блекайроне не придумаешь.

И тут огр рассказал мне все с самого начала о том, что произошло с ним после того, как он упал в воду. Он стал барахтаться. Никаких признаков Грифиуса не было видно, и огр почувствовал, как его охватывает паника. Очень скоро авантюра привлекла внимание зевак. Среди них оказалась вышедшая на грабежи банда гоблинов.

— У меня не было выбора, — признался огр. — Там были типы из компании Мордайкена. Мне было известно, что они именно нас и ищут.

— Вполне возможно.

— И когда они мне протянули палку, — продолжал Горациус, — я, не теряя времени на раздумья, вцепился в нее. А уже потом начал думать, после того, как они приставили мне к животу свои рапиры.

Он положил огромную лапу на самое чувствительное место.

— Я им сказал, что ничего не знаю, и это была сущая правда: дракон-то исчез. Они меня спросили, где вы, и я им ответил, что этого тоже не знаю, сказал, что ничего не знаю.

Но это была уже неправда.

— Понятно.

— А как они схватили вас, патрон?

— Ха! Это было не слишком-то трудно. Они просто приехали ко мне домой. Но закончи свою историю.

— Так я все и рассказал, — ответил огр, махнув безнадежно рукой. — Они меня привезли сюда, а потом пришел какой-то тип и допрашивал меня по поводу дракона. Они пообещали, что если я не буду говорить, то будут меня пытать. Но пока этого делать еще не пытались. Во всяком случае, сюда могут вернуться в любой момент.

— Они ничего не станут делать, — заверил его я. — Потому как уже и так знают все, что хотели узнать. Теперь мы для них не представляем никакого интереса.

Гораций встал и, подойдя ко мне, сел рядом.

Послышался треск, и под нашим весом скамейка развалилась на части.

— Да, бывают в жизни черные дни вроде этого, — посетовал я.

Мы, так и не меняя позы, даже не сделав попытки подняться, задрав ноги продолжали разговаривать. Мои ноги задрались, навалившись на брюхо огра.

— А почему нас посадили в одну камеру? — спросил я.

— Потому что тюрьма переполнена.

— Правда?

Гораций подобрал доску от скамейки и внимательно ее осмотрел.

— Вместе со мной сюда привезли уйму народа. Каких-то типов с масками животных. Во время дневной прогулки я поинтересовался у них, кто они такие, но те не захотели мне ничего отвечать. Ну и услышали от меня примерно следующее: эй, вам не нужны больше маски; раз уж вы оказались в тюрьме, так чего вам еще бояться?

— Театраломаны, — вздохнул я. — Мир тесен.

— Чего?

— Нет, ничего, это просто так. Ну, а что было дальше?

— Тогда я спросил, за что они оказались здесь. И один из них ответил мне, что это тайная политика. Я и политика, в сумме трое, — подсчитал Гораций.

— Двое, — пришлось мне поправить его.

Огр нахмурил брови и начал считать на пальцах.

— Вы правы, — наконец признал он. — Как всегда.

Все не так плохо!

Мордайкен вернулся к себе только рано утром.

Пешком.

Барону потребовалось целых три часа, для того чтобы забраться на холм и дойти до своей усадьбы, и еще десять минут, чтобы решиться самому открыть себе калитку.

Несколько слуг, которые все еще хранили ему верность, очевидно, решили не затруднять себя встречей хозяина.

Мордайкен вздохнул и пошел через укрытый снегом сад. Пять или шесть воронов, которые клевали какие-то крошки, подняли головы и проводили его взглядом. Он остановился, вытер на крыльце ноги и толкнул большую входную дверь, которую кто-то так и оставил незапертой. Теперь здесь кругом был беспорядок.

Барон вошел в пустынный зал.

— Э-ге-гей! — крикнул Мордайкен и осмотрелся вокруг. — Есть тут кто-нибудь?

Устал.

Как же он устал.

Его слуги и их непонятные требования, глупые и совершенно бесполезные пленники, Дьявол со своими абсурдными приемами и безапелляционными приказами, и даже стены, через которые просачивается тоска и скука, — все это отнюдь не способствовало поднятию настроения.