Диана Шипилова - Что будет, то будет

— Возможно, кто‑то или что‑то так на него повлияло, что он и стал на всех отыгрываться…

— Это очевидно, друг мой, — заметил Стеббинс. — Не думаешь же ты, что это был сглаз?

— Да ну, — фыркнул Долиш, — сглазить преподавателя по защите от темных искусств!

— А что, травма на производстве… — развел руками Стеббинс.

— Флитвик заметил бы. Или МакГонагалл… Дамблдор, наконец… Нет, твоя версия определенно безосновательна.

Дамблдор… Неожиданно Северус вспомнил об их с директором разговоре. А что, если… Вдруг так начинает действовать его проклятье? Северус знал, что по этому принципу построены некоторые жуткие проклятия — человек под их действием сходит с ума, а потом умирает. Но нет. Лэнс все‑таки не походил на сумасшедшего.

— А может, — словно из ниоткуда появился Обри, — у него личная проблема… ну, вы понимаете…

Он отвернулся, опустив глаза.

— Да уж, понимаем, — хохотнул Долиш. — Не переживай. Это не имеет отношения к делу. Кстати, твоей ненаглядной Септиме…

— Профессору Вектор! — возмутился Обри.

— Ну, ладно, пусть профессору — ей тоже непонятно, что происходит. Я случайно услышал, как она вчера говорила Декстре: «Мартин будто с луны свалился. Я ему про поурочные планы, а он мне про цены на энциклопедии по зельям!» Да и вряд ли между Лэнсом и Вектор что‑то есть.

— Правда?! Откуда ты знаешь? — с надеждой спросил Обри.

— Мне так кажется, — пожал плечами Долиш, и Обри немного поник.

— Он прав, — заметил молчавший пару минут Стеббинс. — Иначе было бы заметно — слишком запросто они друг с другом разговаривают, и никаких влюбленных взглядов за обедом.

— Осторожничают, — не унимался Обри.

— Да нет же, говорю тебе…

— Обри, раз уж ты очень хочешь, чтобы тебя убедили, лучше не будь таким настырным, — заметил Северус. Лицо Обри сразу стало очень–очень грустным. Долиш нахмурился, Стеббинс покачал головой — эта парочка явно не одобряла того, что он говорил, но Северус продолжил: — По–моему, у них прекрасные отношения. Я был бы рад, если бы они…

«Нет, мантикора тебя сожри, ты вовсе не был бы рад. О нет», — Северус так и не смог закончить фразу. Кажется, он понял недостаток Сциоглиеруса: он в самом деле избавлял от всех положительных эмоций, но оставлял без внимания отрицательные. Например, ревность.

— Не обращай внимания на Снейпа, — сказал Стеббинс Обри. — Ты же знаешь, какая он заноза.

— Идиоты, — буркнул Северус, рывком поднялся из кресла и пошел к себе в комнату.

— Эй, Снейп, ты куда?

— Отстаньте.

— Слушай, Долиш, а может, это эпидемия? — донеслось до него. — Вот и Снейп туда же…

— Да нет, Стеббинс, вот Снейп‑то как раз теперь нормальный…

Они продолжали еще о чем‑то спорить, но Северус их уже не слышал.

Глава 24. Самое оригинальное признание

Эти дни — ужасные, невыносимые, нескончаемые — надолго остались в памяти Северуса. Он по–прежнему принимал отворотное зелье, потому что это был хоть какой‑то способ облегчить ситуацию, и оно помогало, но ему от этого, как ни странно, было не легче. Вдобавок теперь голова болела у него довольно часто. Зелья мадам Помфри помогали мало. Северус не сомневался, что всему причиной нервы и бессонница — такое бывало у него и раньше, правда, проявлялось не так сильно. Хуже всего было то, что ни защищать свои мысли, ни читать чужие при головной боли он практически не мог.

Второй триместр был в разгаре — январь подходил к концу. Профессорам, можно подумать, заняться было нечем, кроме как загружать все курсы большими по объему, но совершенно бестолковыми домашними заданиями, эти идиоты из квиддичной команды усиленно готовились к матчу с Рэйвенкло, а те, у которых осталась хоть капля мозгов, усердно учили материал в библиотеке. Там обычно проводил время и Северус. Лэнс даже как‑то пытался вызвать его на разговор — в последнее время он отчасти успокоился и больше стал походить на себя — но Северус, разумеется, разговаривать с ним не пожелал. Одна только манера Лэнса вставлять в свою речь иностранные слова выводила его из себя.

Северус чувствовал нарастающее раздражение по отношению ко всем окружающим. Как он раньше не замечал, что вокруг него одни уроды и придурки? Он без конца огрызался в гостиной и библиотеке, грубил всем подряд, так что однажды довел Миранду до слез. Что же касается мародеров, то самый вид Джеймса Поттера раздражал его до такой степени, что как‑то раз на зельеварении, с ненавистью глядя на его взъерошенный затылок, Северус… нет, не придумал, это слово не отражало сути в должной степени… скорее, ему само пришло в голову одно заклинание. Северус даже не знал, как оно действует, но не сомневался, что ничего хорошего в нем нет. Улучив момент, когда за зельем можно было не следить, он достал из сумки учебник и записал его туда на всякий случай с пометкой «от врагов». Испытывать его он пока не собирался.

В понедельник Северус сидел, как обычно, за «столом зубрил» — как уже успели прозвать в школе их укромное месторасположение в библиотеке. Люпина сегодня не было, Регулус сразу как пришел в библиотеку, скользнул к стеллажам и не выходил оттуда уже довольно долго, видимо, что‑то разыскивая. Эванс сидела над раскрытой книгой, наморщив лоб и закусив губу. Северусу стало даже интересно, что же она такое читает, особенно учитывая, что последний раз она перевернула страницу минут пять назад. Он встал и прошел к соседней полке за какой‑то якобы нужной ему книгой, и на обратном пути исподтишка глянул ей через плечо. Его удивлению не было предела — уход за магическими существами, третий курс, да еще и вверх ногами.

— Эванс, ты что, читать разучилась? — прошипел он, но тут же пожалел об этом. Однако он продолжил, словно что‑то подталкивало его к разговору… если только поток взаимных оскорблений можно было так назвать. — Или, может, ты учишься читать вверх ногами?

— А тебя, Снейп, никто не просил совать свой длинный нос не в свое дело, — поморщившись, ответила она и перевернула книгу. — И вообще, для меня просто загадка…

Тут она закусила губу и замолчала. Северус пожал плечами.

— В этой жизни много загадок, — бросил он, в очередной раз удивляясь сам себе.

Эванс, отложив столь непривлекательную книгу, уже собиралась уходить, но замерла.

— Да, — ответила она, посмотрев прямо в глаза Северусу. — И одна из них — как человек, который одержим желанием доказать всем свою исключительную одаренность, не замечает того, что творится у него под носом!

— Я не понимаю, о чем ты, — равнодушно пожал плечами Северус, хотя на самом деле его заинтересовало, что же она имеет в виду.

Вместо ответа Эванс достала из сумки книгу под заглавием «Любовные ловушки: редкие рецепты» и положила перед ним. А ведь этой книги не было в библиотеке, когда он искал рецепт отворотного зелья! Она что, все это время была у нее? Северус почувствовал, как у него сжимается сердце: неужели Эванс знает… знает… Что она знает?