Дж. Кинг - Сердце полуночи

– Как мне пройти к гостинице? – вслух подумал он.

Казимир не помнил, мимо каких вывесок и каких домов шли они с Люкасом, он помнил только бывшего врача и его подвал, переоборудованный не то в подсобное помещение мясной лавки, не то в камеру пыток.

– Надо поскорее выбраться отсюда, – сказал он самому себе и решительно повернул налево, слившись с запрудившей улицы толпой.

Через несколько мгновений быстро шагающего Казимира нагнал Геркон Люкас. Идя рядом с ним широким, величественным шагом, он спросил:

– Ты все еще считаешь, что никто из людей не способен превзойти нас во зле?

– Твой фон Даакнау – урод, – резко сказал Казимир, даже не повернувшись к барду.

– Да, он урод, – согласился Люкас. – Но он – сосредоточение того зла, что есть в каждом человеке.

Казимир резко остановился прямо посреди улицы. Ткнув пальцем в грудь Люкаса, он прошипел:

– Не будь идиотом! Какой человек, находясь в здравом уме, станет заманивать меня в подвал, поить своим зельем и потрошить как свинью? Назови хоть одного.

– Торис, – стальным голосом отозвался Люкас. – Он не только в здравом рассудке, он к тому же твой лучший друг и жрец Милила. Но дай ему шанс, и он зарежет тебя не моргнув глазом.

Казимир не нашел, что ответить, и мрачно молчал. В голове его медленно поплыли какие-то отвратительные видения, и он подумал о том, что сейчас ему больше всего хочется вернуться в гостиницу и как следует выспаться.

– Ты ошибаешься, – сказал он наконец.

Люкас внимательно посмотрел ему в лицо и сказал:

– Я показал тебе Эйрена только потому, что его злое начало не подлежит сомнению. Но поверь мне, Казимир, все люди – хищники по натуре. Все они ищут возможности властвовать и убивать, и делают это при помощи любого оружия, какое оказывается у них под рукой: при помощи слов, золота, мечей, законов, порой даже при помощи своих слабых зубов и ногтей. Они охотятся друг на друга каждый день и каждую минуту.

Казимир взмахнул рукой перед своим лицом так, словно отгонял назойливую муху.

– Пойдем лучше в гостиницу. Люкас жестом велел Казимиру оставаться на месте.

– Сегодня ночью ты должен научиться очень многому, однако с чего мне начать?

– О чем ты? – простонал Казимир, совершенно измученный усталостью.

– Взгляни, – Люкас заставил его повернуться лицом к солнцу, которое едва перевалило через зенит. – Видишь, как высоко солнце?

– Конечно.

– Оно все еще высоко, но я хочу, чтобы день уже кончился, – небрежно заметил Люкас.

Стоило только ему вымолвить эти слова, как золотые лучи погасли, а мощеная улица неожиданно потемнела. Народ тоже куда-то пропал. По булыжнику и по стенам домов поползли холодные тени, а окна всех лавок закрылись ставнями. В небесах легкое облачко кудрявилось вокруг полной луны.

– Что случилось? – всполошился Казимир. – Где солнце?

Люкас отмахнулся от его вопроса и сказал:

– В лесу нас ждет одно дело.

На глазах изумленного юноши выбеленные дома растаяли, превратившись в стволы толстых деревьев и густой подлесок. Вместо камней мостовой под ногами оказалась пористая, мягкая земля, а звездное небо закрылось дрожащим на ветру кружевным покрывалом темной листвы. Проникая сквозь это покрывало, лучи бледного лунного сияния метались между стволами, словно испуганные призраки.

Казимир невольно попятился и схватился за ближайшее дерево, чтобы не упасть.

– Что ты сделал, Люкас? – ахнул он.

Геркон пристально смотрел на Казимира, и в его глазах мерцал какой-то дикий восторг.

– Ты даже не начал постигать значения сегодняшнего вечера, Казимир, не так ли?

– Но что ты сделал с домами, куда девался день? – воскликнул Казимир, чувствуя, как его охватывает панический страх.

– Для этой ночи я собрал и использовал все свои силы, Казимир, – сказал Люкас, и в его голосе прозвучали гордость и радостное волнение. – Я надеюсь только, что их окажется достаточно.

– Достаточно для чего? – воскликнул в испуге Казимир, хватая Люкаса за лацканы расшитого камзола.

– Сегодняшняя ночь – ночь твоего спасения, – негромко ответил Люкас. – Ты избавишься от своего проклятья.

Казимир недоверчиво посмотрел на высокого барда, выискивая в его лице хоть малейший признак неискренности.

– Как ты собираешься спасать меня? Даже Милил не сумел избавить меня от…

– А видел ли ты когда-нибудь, чтобы Милил гасил свет дня так, как я это только что сделал? Разве он смог бы незаметно перенести тебя из города в лес? – спросил Люкас, осторожно отцепляя судорожно сжатые пальцы юноши от своей одежды. – Если ты пойдешь за мной – я спасу тебя.

Искоса взглянув на Казимира, Люкас зашагал в чащу. Потрясенный, Казимир последовал за ним в совершенном молчании.

В лесу их окружил густой запах хвои. Под ногами шуршали опавшие иглы, а над головами негромко стонал ветер. Некоторое время они шли, не произнося ни слова; в голове Казимира мелькали недоуменные вопросы, однако, прежде чем он сумел задать хотя бы один из них, Люкас заговорил сам.

– Двадцать лет… На протяжении двадцати лет ты не был ни волком, ни человеком.

– Да, – рассеянно кивнул Казимир.

– Все это время ты пытался изгнать волка, оставив человека, и проиграл. Это произошло потому, что твое настоящее сердце – серце зверя.

– Нет, это не так, – возразил Казимир, но голос его прозвучал слабо и неуверенно. – Все, что относится к волку -

Как заразная болезнь, которая живет во мне…

– Человек – вот как называется твоя болезнь! – возразил Люкас, удрученно кивая головой. – Все эти годы ты ошибался, Казимир. Ты не вервольф – человек, проклятье которого состоит в том, чтобы превращаться в волка. Ты вулъвер – волк, проклятье которого состоит в том, чтобы превращаться в человека.

– Что?! – изумился Казимир бледнея.

– Все, что в тебе есть от человека – это просто маска, – ровным голосом объяснял Люкас. – Твое истинное обличье – обличье волка. Ты родился маленьким оборотнем-волчонком, способным превращаться в человека, чтобы сбить со следа погоню.

Казимир яростно затряс головой. Слова Люкаса бессмысленно носились у него в голове, которая вдруг стала удивительно легкой и пустой.

– Все это просто игра слов, – сказал он сердито.

Люкас остановился, пропуская Казимира вперед.

– Нет, Казимир. Никакая это не игра. Как и люди, вервольфы обладают душой.

Вулъверы, как и волки, ее не имеют. У тебя нет души, Казимир.

– Откуда ты знаешь?! – в смятении воскликнул Казимир.

– Знаю, потому что я сам – вулъвер. Юноша задрожал как в лихорадке.

– Может быть, ты, Люкас, и вульвер, но я – вряд ли. Мой отец, Зон Кляус, был обычным оборотнем, вервольфом.