Екатерина Тюрина - Два хвостатых террориста

— Лик… Давай об этом завтра? Не хочу сейчас думать что все так плохо…

— Конечно, моя маленькая, — он привлек меня поближе к себе. — Как скажешь. Только я все равно без тебя не могу. Да и не хочу. Когда ты убежала, я сначала надеялся — вдруг обойдется? А потом нашел кольцо… Ты не представляешь что я почувствовал, найдя его. Хотя тебе, наверное, было хуже, ты же считала себя преданной… Я очень не хочу, чтобы подобное повторилось. Сагвер давай договоримся — всегда, если ты чего-то не понимаешь, обижаешься или нечто подобное… Нужно просто поговорить. Спокойно сесть и поговорить. А не сбегать и сжигать мосты… Хорошо?

— Хорошо — дрожащим голосом ответила я. И много позже: — Я еще кое-что заметила…

— Что?

— Ты как-то странно смотришь на Морана. Почему?

Он отвернулся насколько это было возможно в узкой постели и кажется прикрыл глаза.

— Лик?.. — Позвала я и ткнулась в его плечо наслаждаясь знакомыми родным запахом.

Наконец он ответил по-прежнему, не смотря в мою сторону.

— Вы так долго пробыли вместе. Одни. Непонятно где и непонятно как… Когда ты о нем говоришь у тебя голос меняется. И там, на озере, он с такой яростью хотел на меня наброситься…

— Ты ревнуешь! — догадалась я. — Но это же глупо!

— Да? — едко переспросил Змей, и в темноте сверкнули его глаза. — Возможно. Только ты, как мне помнится, тоже очень хотела перетупить эту черту и… — он осекся.

Деревенея, я встала и подошла к маленькому окошку, за которым ничего не было видно кроме темноты.

— Прости, — попросил Змей. Встал, подошел ко мне, замер за спиной, положа свои горячие руки на мои успевшие озябнуть плечи. — Я не хотел тебя обидеть. Прости.

Я не ответила. А что сказать? Он имеет права на такие слова. В конце концов, это я, а не он, постоянно выставляю себя неудержимой истеричкой и просто вспыльчивой дурой. И я вот сейчас удивляюсь, как мне в голову не пришло провести ночь с оборотнем, чтобы отомстить Змею. Наверное, слишком занята была Ивом. И разборками со своей темной сущностью и жизнью вообще.

— Сагвер? — Он обнял меня за плечи, прижался весь, словно замерз, а я его единственный источник тепла.

Я откинула голову ему на плечо, показывая что, не злюсь.

— Ничего между мной и Мораном не было, — сказала тихо и прикрыла глаза.

Сначала тишина, а потом не менее тихое в ответ:

— Я знаю. И очень хочу верить. Но вот доверять не привык… Ты меня научишь?

— Научу, — я обернулась, обняв его за талию. — Обязательно, и всему что ты попросишь…

Это утро было необычным.

Потому, что под моим ухом мерно стучало сердце моего жениха.

Потому, что лежала я, прижавшись к такому огромному и теплому сосредоточению моей любви и нежности.

Потому, что я проснулась впервые раньше, чем он…

Солнце, пробивавшееся через маленькое окошко, освещало его лицо, подчеркивая резкие черты и шрамы. Ресницы, отбрасывающие длинные тени на щеки, не могли скрыть темных кругов под глазами. Снова не выспался, бедный. А все из-за кого? Угадайте с трех раз! Опять из-за моих самокопаний и бредовых мыслей. Не досуг же подумать, как ему было тяжело все это время.

Вставать я не стала. Не в последнюю очередь, потому что он так крепко прижимал меня к себе, что начни я ворочаться, сразу проснулся бы. Но мне и самой хотелось просто полежать. Просто смотреть на него спящего и не подозревающего о моих взглядах.

Змей не очень любит, когда ему смотрят не в глаза, а на лицо. Наверное из-за шрамов… Сейчас я могу делать это не раздражая его лишний раз. Чуть-чуть передвигаюсь повыше, чтобы достать губами до уха, часть которого отсутствовала. И задумываюсь: а откуда у него все эти шрамы?

Он как-то рассказал что следы на нем может оставить только оружие сделанное из особого металла, и его на Инвэе вроде бы не существует. Один раз я видела, как Змей неловко повернув руку, разрезал себе ладонь чуть не до кости. Я тогда испугалась, запаниковала, бросилась было за полотенцем — кровь остановить… А Лико, улыбнувшись, просто показал мне раненую руку. Плоть на месте разреза просто сошлась вместе, даже и следа не осталось. Это не было похоже на регенерацию, пусть даже и самую быструю. Попробуйте рассечь воду тем же ножом, она словно бы и не заметит. Так же и у Змея.

Пожалуй, тогда я впервые осознала, что он чужой в этом мире. Не такой как его обитатели. Но это меня отнюдь не напугало.

Лико тем временем пошевелился, сонно приоткрыл глаза. Спросил хриплым ото сна голосом:

— Давно не спишь, солнышко?

Я улыбнулась и чмокнула его в нос.

— Нет, не очень. Просто лежала и вспоминала о нас с тобой на острове.

— Почему не разбудила?

— А зачем? — искренне удивляюсь.

— Что за радость видеть меня спящим и скучать. — Он осторожно сел потянулся и обнял меня, зарывшись носом в растрепанные волосы.

— Огромная, — глупо улыбаюсь. — Я же так по тебе соскучилась!

— Я то как…

В дверь тихонько поскреблись, и нам пришлось прервать поцелуй. Как все не вовремя!

Я подскочила к двери и, распахнув ее, заржала.

На пороге с донельзя виноватой мордой сидел Ив.

Вчера дракончику места в нашей со Змеем постели не хватило, и я определила его к оборотню, благо они друг к другу привыкли. А теперь он видимо соскучился.

Я подхватила Ива на руки, закрыла дверь и вернулась в объятия Лико. Дракоша вчера весь вечер пробесившийся от радости по поводу появления своего "папы" кем, видимо, считал Змея, теперь не проявил особых признаков радости. Так, ткнулся мордочкой ему в лицо и свернулся между нами калачиком.

— Обиделся, — констатировал Лико.

— С чего бы? — удивилась я. И тут же ответила себе сама. — На то, что с Мораном оставили?

— Да. Он же тоже скучал, и только я приехал, как мы тут же про него забыли и сбагрили непонятно кому. Нехорошо получилось.

— Нехорошо, — согласилась я. — Но мы исправимся.

— Начнем прямо сейчас? — провокационно поинтересовался Змей, наклонившись ко мне так близко, что наши губы едва-едва соприкоснулись. — Или?..

Я подалась вперед, и мир снова пропал заслоненный моим женихом. Его горячими, жадными, и в то же время нежными губами, его…

Дверь со скрипом распахнулась, и удивленный голос воскликнул:

— Ну, надо же!

Пришлось нам вновь отстранится друг от друга и хмуро взглянуть на ничуть не смутившегося Инта.

— Доброе утро, — буравя вошедшего нехорошим взглядом, буркнул Змей.

— Доброе, доброе, — весело скалясь, ответил тот. — Что, старый друг, охмурила тебя девка? Не припомню, чтобы ты даже Мару так целовал!

Какую еще Мару?