Патриция Бриггз - Удар Ворона

– Принести в жертву Колосс.

– Путы, сдерживавшие Старших богов, с каждым днем все больше слабели, потому что не было уравновешенного выхода для силы. Нам предстояло решить две проблемы. Создать новые пути и новое равновесие. Жертва Колосса была необходима для создания новых пут – пока город остается застывшим, боги связаны.

– Но один из богов умер, и равновесия не могло быть.

– Верно. – Похоже на историю, только она помнит все это так, словно происходило вчера. – Жаворонок предложил, чтобы Ткач создал нового Орла.

Даже спустя столько лет гнев, который она тогда почувствовала – словно ее возлюбленный не больше чем сломанная чашка, которую гончар легко заменит, – снова ожил в ее груди.

– Почему он этого не сделал?

– Он не мог. Бессмертная сила Орла оставалась, она была заключена в ребенке, родившемся в момент смерти моего любимого. Этого ребенка держал спящим Жаворонок. Мой любимый не отпускал свою силу, и даже Ткач и Сталкер не могли заставить его это сделать.

Я была так сердита на них всех. – Она вспомнила, как сдерживала боль и вину и скрывала их за гневом. – Это была моя вина. И мне предстояло ее искупить, заплатить за мою глупость.

– И что ты сделала?

– Ордены были созданы до ухода колдунов из Колосса, Джес. Я создала их. Я вырвала силу из остальных богов, как вырвали ее у моего любимого. Я была богиней магии и потому смогла отобрать силу чисто, не трогая душу, связанную с этой силой. Но я не могла взять ее, не убив богов.

Она закрыла глаза, вспоминая, как осуществляла задуманное с помощью бледного дрожащего Хиннума, который помогал ей делать то, что было необходимо.

– Они принесли себя в жертву, потому что пятеро богов не могли сдержать Старших. Если я отбирала их силу и распределяла ее между смертными, равновесие восстанавливалось.

– Значит, Колосс умер, чтобы сдержать силу Старших богов, а ордены были созданы, чтобы держать этих богов в путах?

– Да, – прошептала Хенна.

Наступило молчание. Наконец Джес перестал смотреть на воду и взглянул на Хенну.

– Ты не остановилась на этом.

Она покачала головой, но пока не могла рассказать все, поэтому ограничилась меньшим злом, за которое была ответственна.

– Я тоже должна была умереть, Джес. Хиннум помог мне разделить мою силу и создать Воронов, оставив лишь столько силы, сколько мне нужно было, чтобы принести в жертву Колосс. Я думаю, Черные могут черпать силу у Сталкера, потому что я осталась жить. То, что я выжила, создало дыру в путах.

Джес резко сел и обнял ее, но она чувствовала, что его внимание сосредоточено на внутреннем диалоге.

– Нет, – сказал немного погодя Защитник. – Причина не в том, что ты выжила. Ты была Вороном, а если бы богиня Ворон выжила, равновесие было бы нарушено. Ты выжила, но не как богиня Ворон, а просто как Ворон.

Она тщательно обдумала его слова и не нашла ошибок в рассуждениях.

– Хорошо, – прошептала она. – Хорошо. Но что-то все равно пошло неладно.

– Хенна? – спросил он у самого ее уха. – Почему орден Орла отличается от других?

– Это моя вина, – сказала она, радуясь, что он сам нашел ее величайшее преступление и ей теперь не нужно в нем сознаваться. – Это моя вина, и я прошу у тебя прощения.

Джес находился за ней и не оттолкнул ее, когда она прислонилась к нему.

– Когда мои сестры и братья умерли, их души и тела распались, оставив только силу. Когда колдуны убили Орла, они тоже вырвали силу из его тела. Я могла разделить его силу на такие крошечные искорки, которые давали человеку лишь немного больше храбрости в бою. Люди никогда не почувствовали бы, что это остатки Его, а не просто сила. Я могла распределять эту силу среди воинов, давать ее как дар на поле битвы. Но ведь это был мой возлюбленный.

– Что же ты сделала?

«Он знает», – подумала она, но она должна покаяться, признать свою вину.

– Я делила его силу до тех пор, пока гнев, вызванный смертью, не становился так мал, что не мог подавить человека, который получал силу; а потом я отдала ее только тем, кто знал, что получает. Только тем, кто мог его успокоить.

– Эмпатам, таким, как Джес, – сказал Защитник.

Она кивнула, ожидая его суда. Он обнял ее и, пока думал, раскачивал, как малыша.

– Если бы ты дала меня воину, кровь лилась бы реками, пока больше не оставалось бы, кого убивать, – сказал Защитник. – Я помню поколения, проникнутые только гневом, не способные к связной мысли. И я был бы таким, если бы не Джес и не его любовь ко мне.

– Я знаю, любимый, – сказала она, обнимая его. – Но так много людей стали жертвами моего решения. Так много Орлов прожили короткие жизни. Джес… Ты тоже заплатил долг, к которому не имел отношения.

– Гм-м-м, – сказал Джес. – Папа говорит, что все платят за жизнь. – Он уткнулся носом ей в ухо. – Мне нравится то, каков я, Хенна. Не могу представить себе жизнь без Защитника. Думаю, было бы ужасно одиноко, если бы его не было у меня. Сейчас, в этой комнате, держа тебя в руках, я бы не поменялся ни с одним человеком. Не проси моего прощения, потому что ты не согрешила против меня. Не проси нашего гнева, потому что его нет. Мы любим тебя.

Глава 16

К облегчению Таера, тучи продолжали удерживать воду в себе и на небе даже появилась растущая чистая полоска; показалось солнце, способное погреть кости.

Со времени службы в солдатах он не уходил из дома так надолго, но, если отбросить мгновения ужаса и тревоги, ему нравилась такая жизнь. Может быть, когда жена решит, что больше не может оставаться женой фермера, он станет мужем Странницы и вместе с нею будет бродить по миру.

Он скучал по ферме – по запаху свежевскопанной земли и молодых растений.

Он внимательно осмотрел город.

Очевидно, в Университетском районе жили богатые. Сидя на садовой стене, но видел почти весь сад, окружавший трехэтажное каменное поместье. Его тревожило отсутствие птиц и насекомых, но это не уменьшало красоты тщательно распланированных и выращенных цветов и деревьев.

Главным преимуществом такого положения была, конечно, не местная флора, а возможность видеть сразу всех своих подопечных, которые обладают тенденцией постоянно разбегаться, когда их привлечет что-нибудь интересное.

Ринни оставила Лера, полускрытого живой изгородью в конце квартала, вблизи границы, которую, как объявил Таер, переходить небезопасно, и в сопровождении Гуры пошла к нему.

Мгновение спустя Форан с выражением скуки пошел за ней и за собакой. Маску скучающего циника он надевал тогда, когда вспоминал, что он император, а не просто еще один из мальчишек Таера. От работы и езды верхом лицо его немного осунулось, стали видны широкие скулы и узкий элегантный нос. Он не красив, но его загорелое лицо обладает привлекательностью, особенно когда он улыбается.