Всеволод Мартыненко - Белое солнце Пойнтера

Быстро окинув взглядом окрестности на предмет засад или иных неожиданностей, я выдернул из портупеи собственный стреломет. Короткие болты анарисской выделки хоть и полегче местных гарпунов, зато руку не так мотают при выстреле. Так что четыре верхних ствола я опустошил за три секунды, пустив «погулять» только одну стрелу. Первый стражник с ходу полыхнул зеленым и разбежался ящеричными обезьянами, оставив одного из них валяться трупом, а двое других изрядно сбавили напор, озабоченные засевшими в мясе стрелами больше, чем добиванием повстанцев.

Эх, жаль, что надсеченные иглы в нижних стволах, оказавшиеся в посольском стреломете вопреки всем здешним установлениям, в свалке бесполезны — своих задену, а орудовать «козьей ногой» да переводчиком огня и вовсе некогда. А тут еще двое лиловых — легкораненый человек и один из незадетых драконидов — сами взялись за метатели.

Тут стало совсем не до размышлений. Я сумел-таки разрядить два нижних ствола в сторону отшатнувшегося от своих стражника, осыпав его стальным дождем, а дальше пришлось положиться на тесак. Обухом по стволу стреломета, отбивая готовый сорваться с шептала гарпун, острием в живот ближайшего противника! Рванул на себя бестолково забившееся тело — и тупой удар вражьей стрелы пришелся в обмякающую чужую плоть! Изумрудное тление срывающегося заклятия промелькнуло перед глазами быстрой полосой, и «мой» драконид рассыпался на ораву верещащих лизардманков, оставив меня без прикрытия. Стряхивая обезьяний трупик с тесака, я демонился так, что позавидовала бы торговка рыбой с Альфорт-рынка.

Но торопиться, собственно, было уже некуда. Пока я геройствовал, как последний идиот, двое здоровых повстанцев порубили оставшихся лиловых. Даже раненый не остался в стороне, с каким-то привизгом домолачивая своим бамбуковым дрыном валявшегося со стрелой в боку стражника. Оттаскивать его как-то никто не брался.

Втроем с ветрострелком и бирюзовоповязочником мы, тяжело дыша, стояли над последним оставшимся в живых вражеским драконидом, ожидая, когда агония завершится распадом на составляющих его обезьянов. Вот-вот засветится зеленым — и делать ничего не надо…

Умирающий затих, но остался прежним. Ничего не произошло. Он действительно был драконьей крови.

Хисахский солдат сложно выругался, помянув все созвездия зодиака в одном постельном танце, а драконид с бирюзовой повязкой отшатнулся, злобно зашипев и скрестив противолежащие пальцы свободной руки в отрицающем жесте. Наверное, не будь его рот сухим от рождения, так и плюнул бы на труп.

— От дурной рассыпной стрелы помер — по вине и смерть! — подытожил свою тираду ветрострелок.

Ох, не любят наш анарисский боеприпас по обе стороны пустыни. Знал бы — выкинул посольские запасы еще дома, без всякого сожаления… И может, сдох бы сейчас на улице, как этот предавший свою кровь представитель четвертой расы разумных. Себе изменять не дело даже в мелочах…

— Откуда сам такой? — перенес внимание с оружия на его владельца словоохотливый солдат.

— Из Анарисса. — Скрываться без толку, в парадном-то мундире рейнджерского премьер-капитана, даже не будь у местных чутья на чужаков. — Посольство разгромили…

— Что, ваше тоже?! — с ноткой язвительности ответил вопросом драконид. — После смерти султана разнесли все посольства, кроме вашего!

— Стражники?! — Теперь уже я удивленно встретил вопрос вопросом. К чему Музафару громить потенциальных союзников? Или это провокация, призванная объяснить необходимость столь масштабного усмирения непокорных?! Ничего не понимаю…

— Нет. Наши, — настала очередь замешательства повстанца, с трудом пришедшего к аналогичным выводам. — Или кто-то вроде наших…

Ага. Вот и я о том же.

Но разобраться в тонкостях политической интриги здесь же, на месте, нам было не суждено — с перекрестка, откуда я сам вышел минуту назад, вывалила целая орава стражников. С дюжину, наверное, и с тремя людьми в тех же лиловых туниках во главе. То есть с настоящими стражниками, не сегодняшнего обезьянского призыва…

Похватав бесхозные гарпунометы и сайсы, мы рванули к противоположному концу улицы, на ходу лязгая взводящими рычагами, затем резко тормознули, возвращаясь за горожанином, в исступлении мычавшим над трупом стражника, и дали деру вдвое быстрее. Едва-едва успели засадить гарпуны в стволы трофейного оружия…

К тому моменту, как мы, уже вчетвером, добрались до дальнего переулка, лиловые одолели полдороги до нас. Пару раз они останавливались, чтобы выпустить залп — стрелы свистели по сторонам, то и дело звякая наконечниками о стены и камни мостовой. И тут навстречу нам из помянутого переулка вывалились еще столько же стражников!

— Ложись!!! — заорал я, как под аркналетом, и первым со всего маху покатился под ноги встречным.

Ветрострелок выполнил команду не задумываясь, драконид — чуть замешкавшись, а мирный житель в своем помрачении просто скопытился, лишившись подмоги. Аккурат в этот миг преследователи, закончив тщательно прицеливаться, разрядили свои стрелометы. Рой гарпунов прожужжал над нами и с глухим стуком встретил строй преграждавших дорогу. По тем, кто уцелел, высадили из всех стволов мы трое, а ближайшему подсек ноги сайсой и вцепился в глотку вконец сбрендивший горожанин.

Дальнейшее слилось в дюжину секунд непрерывного безумия. Каждый в одиночку прорывался сквозь зеленые сполохи срывающихся с мертвецов заклятий, кроша противника направо и налево. Фонтаны бирюзовой и алой крови хлестали в небо, смешиваясь в облако тошнотворных брызг.

Каким чудом не задело никого из нас троих — вряд ли знают даже боги. Подхватившись, мы с удвоенной силой бросились прочь от настигающих преследователей, уже не делая попыток оторвать сумасшедшего от очередного трупа.

Навстречу из переулка снова послышался топот. Но, кажется, нас и это не смогло бы остановить. Похоже, каждый из нас уже перешел грань безумия… Хвала Судьбе до Мировой Погибели, это оказались свои — бирюзовые, не лиловые. С налету, с сайсами наперевес мы едва не врезались в кое-как вооруженную ораву людей и драконидов — кто со знакомыми повязками на руках, кто в песочной форме солдат пустыни.

Нашей троице хватило дурного куражу, резко затормозив, кинуться обратно на лиловых. По счастью, командир новоприбывших в чине аштегмена понял сложный взмах руки нашего ветрострелка и крикнул своим бежать на подмогу. Беззвучный язык жестов в каждой армии свой, и хисахская не исключение.

На дюжину стражников, добивавших психа над трупом среди стаи разбежавшихся из-под заклятия лизардманков, мы вылетели с таким напором, что в считанные секунды смяли всех, не исключая ящеричных обезьянов и недавнего соратника, утратившего разумный облик. Лиловые даже выстрелить не успели ни разу.