Маргарет Уэйс - Кузница души

— Вон храм — там, где яркий свет, — указал Рейстлин, надеясь, что его брат поймет и оставит нежелательную тему. — Предлагаю свернуть на эту дорогу. — Он смотрел на улицу Конюхов.

Карамон не успокаивался:

— Получается, Тас в тюрьме?

— Если и нет, то скоро будет, — ответила Кит, подмигивая ему и ухмыляясь. — Не так уж я соврала.

— Я думал, ты любишь Таниса, — тихо сказал Карамон.

— Карамон, ну в самом деле, когда ты повзрослеешь?! — Кит потеряла терпение. — Конечно, я люблю Таниса. Больше, чем всех, кого я когда–либо знала. Но то, что я люблю кого–то, не значит, что он должен болтаться рядом целыми днями! И ты должен признать, что Танис может испортить веселье. Один раз я поймала гоблина. И не убила его, а решила немного повеселиться, но Танис сказал…

— Думаю, это и есть храм, — сказал Рейстлин.

Храм Бельзора представлял собой впечатляющее зрелище. Его строили из гранита, привезенного в Гавань из гор Кхаролис на повозках, запряженных волами. Здание было воздвигнуто в спешке, и не обладало ни красотой, ни изяществом. Оно было похоже на простой куб, приземистый и угловатый, с грубоватым куполом наверху. Стены украшали вырезанные из камня — не очень хорошо вырезанные — гадюки. Здание предназначалось исключительно для практических функций, служило кровом жрецам и жрицам, трудившимся во имя Бельзора, и местом для проведения церемоний во славу их бога.

Десятка два жрецов выстроились в два ряда перед входом в храм, пропуская внутрь верующих и просто любопытных. Жрецы держали факелы в руках и приветливо улыбались, приглашая всех войти в храм, чтобы лицезреть чудеса, совершаемые Бельзором. Шесть огромных железных жаровен, основания которых были отлиты в форме сплетенных змей, стояли по обеим сторонам дверей. В жаровнях лежали угли, политые каким–то маслом или благовонием, судя по тяжелому сладковатому запаху. В них пылал огонь, посылал искры высоко в ночное небо, наполнял воздух приторным запахом.

Кит сморщила нос. Карамон закашлялся; дым мешал ему дышать. Рейстлин принюхался и чуть не задохнулся:

— Прикройте нос и рот! Быстро! — предостерег он брата и сестру. — Не вдыхайте дым!

Кит тут же прижала к носу руку в перчатке. Рейстлин закрыл лицо рукавом рубашки. Карамон поискал платок, но не нашел его. (Платок обнаружился только на следующий день в кармане Тассельхофа, куда тот положил его для сохранности).

— Задержите дыхание! — приглушенным из–за рукава голосом скомандовал Рейстлин.

Карамон попытался последовать совету, но как раз в тот момент, когда они входили в храм вместе с толпой других людей, один из служителей принялся махать гигантским опахалом из перьев и погнал дым прямо в лицо Карамону. Он заморгал, закашлялся и невольно вдохнул, набрав полные легкие дыма.

— А ну убери это от нас!

Служитель недостаточно быстро послушался, и Кит помогла ему пинком, почти сбив юнца с ног.

Кит поддержала Карамона, который опасно качнулся в сторону, как пьяный. Таща его за собой, она быстро слилась с толпой, двигавшейся в храм. Рейстлин скользил между людьми, стараясь держаться поближе к сестре с братом.

Они оказались в широком коридоре, который переходил в просторное круглое помещение, располагавшееся прямо под куполом. Гранитные скамьи тянулись от самых стен к середине зала, окружая расположенную в центре круглую арену. Жрецы проводили людей к скамьям, попросили их продвинуться в середину, чтобы не задерживать других пришедших зрителей.

— А вот и Стурм, — сказала Кит.

Проигнорировав просьбу жреца, она перемахнула через несколько скамеек и протолкалась ближе к арене.

Карамон поплелся за ней.

— Я себя странно чувствую, — поделился он с братом, прижав руку к голове. — Зал как будто кружится.

— Я же говорил тебе не вдыхать тот дым, — пробормотал сквозь зубы Рейстлин и пошел рядом, делая все возможное, чтобы направлять заплетающиеся ноги брата в нужную сторону.

— А что это было? — спросила Кит, оборачиваясь.

— Кажется, они жгли маковое семя. Его дым вызывает состояние приятной эйфории. Я нахожу интересным тот факт, что Бельзору нравится видеть своих почитателей в одурманенном состоянии.

— Да, действительно интересно, — согласилась Кит. — Как Карамон? С ним все будет в порядке?

Карамон идиотски ухмылялся и напевал себе под нос какую–то песенку.

— Это пройдет со временем, — сказал Рейстлин. — Но на него нельзя рассчитывать еще по меньшей мере час. Сядь, братец. Ты выбрал не самое лучшее время и место для танцев.

— Что здесь происходило? — спросила Кит Стурма, который занял для них места в первом ряду, прямо перед ареной.

— Ничего интересного, — ответил он.

Необходимости понижать голоса не было — в зале стоял оглушающий шум. Люди, надышавшиеся дыма, смеялись, находя свое головокружение забавным, громко подзывали друзей и выкрикивали приветствия, пока жрецы провожали их к местам.

— Я пришел рано. Что творится со всеми людьми? — Стурм неодобрительно оглядел толпу. — Это больше похоже на пивную, чем на храм. — Он с подозрением поглядел на Карамона.

— Я не пьян! — невнятно пробормотал Карамон и съехал со скамьи на пол. Потирая ягодицы, он поднялся и захихикал.

— Там, снаружи, в жаровнях разожгли огни, от которых идет что–то вроде отравленного дыма, — объяснила Кит. — Ты не вдыхал его, так?

Стурм покачал головой:

— Нет, они только начинали делать приготовления, когда я пришел. А где Танис? Я думал, он придет.

— Кендера упекли в тюрьму, — ответила Кит, пожимая плечами. — Танису пришлось пойти, чтобы освободить его.

Стурм выглядел опечаленным. Хотя он хорошо относился к Тассельхофу, «занимание» и «нахождение» вещей кендером огорчало его. Стурм часто беседовал с Тасом на тему вреда воровства, приводя цитаты из соламнийского кодекс законов, известного как Мера. Тас серьезно слушал, широко раскрыв глаза. Кендер соглашался с тем, что воровство ужасный грех, добавлял, что представить себе не может, какой подлый и злой человек может взять себе вещи, принадлежащие другому. Тут Стурм обнаруживал, что лишился кинжала, пояса или хлеба с сыром, которыми он собирался пообедать. Пропавшие вещи можно было найти в сумках у кендера, который использовал лекцию как прикрытие своей деятельности.

Напрасно Танис повторял Стурму, что он только зря тратит время. Кендеры есть кендеры, и такими остаются со времен Серой Драгоценности, и ничто не может изменить их. Полный надежд и сил рыцарь считал своим долгом попробовать изменить хотя бы одного из них. Пока что у него не очень получалось.

— Может быть, Танис придет позже, — сказал Стурм. — Я займу для него место.

Кит поймала взгляд Рейстлина и улыбнулась.