Ольга Лукас - Спи ко мне

– Да-да, для пользы – послушать, – эхом откликнулась Наташа.

– Ну. Кхм. Попрошу тогда не смеяться, – сказала Кэт и маленькими шажками вышла на середину комнаты. – С чего бы начать, чтоб не очень издалека? Это… Ну, вы знаете, что я поступила в какой-то левый ВУЗ и с попутным тресковым обозом приехала в Москву. Вот, приехала, значит. Одевалась я тогда не так, как сейчас. Просто брала и покупала какую-нибудь одежду. Само по себе ведь здорово: взять и купить что-то за деньги. В Москве. Деньги быстро кончились почему-то. Надо было ждать следующего месяца. Я ждала. Ну и ходила везде. Интересно же. Москва ведь. Однокурсница – которая была самая местная и самая модная, притащила нас с другими понаехавшими дурами в один торговый центр. Центры мы уже видели, поэтому в обморок не попадали и такие с понтом говорим: «И чё? Чем удивить пытаешься?». А она: «Дальше, дальше, сейчас увидите, чего никогда не видели!» И тут мы, натурально, пришли в какой-то маленький рай. Знаете, там всё было… продуманно. Все вещи такие особенные, каждую хотелось купить. Ну и цены, конечно, особенные. Не как я привыкла. Но было понятно, за что платишь. Я, наверное, впервые увидела одежду с характером. Денег не было ни у кого – даже у самой местной не хватило. Она с горя купила какие-то серёжки, там у входа висели. А я подумала: «Вот пришлют мне родители бабло, а я приду сюда и сразу всё потрачу! Куплю это платье, и вон то, и ещё брюки и пиджак! А потом буду есть пшенку, подумаешь. А может, меня в таком платье кто-нибудь в ресторан каждый день станет водить». Примерно в таком духе. Семнадцать лет – ума нет.

Через месяц я туда пришла. Деньги, все, какие были, взяла с собой. Пришла одна. И магазин найти не смогла! Ходила по этажам и ругала себя: «Ты всё же какая-то дура, дорогая Катя! Надо было в прошлый раз дорогу запоминать, а не трындеть!» Но я ведь точно запомнила, я даже записала. Обошла весь торговый центр – даже наверх, в кинотеатр заглянула. Нет магазина! Провалился! Я ещё подумала – а вдруг это не тот торговый центр? Они же все тут одинаковые! А я перепутала станцию метро. Но нет. И станция та же – у меня и это записано. Я уже собралась визжать и топать ногами, и тут почувствовала взгляд. Такой укоризненный, тяжелый взгляд. Обернулась. А он стоит, смотрит на меня – и едва не плачет.

– Кто? – хором спросили Наташа и Мара.

Кэт перевела дыхание и продолжала:

– В том магазине, который я искала, был манекен в пилотском шлеме. И морда у него была такая… смышлёная. Я, значит, стою на перепутье, среди стеклянных витрин, а он на меня из одной такой витрины глядит. И на нём – тот самый шлем, и спортивный костюм, самый обычный. И ему стыдно! И за себя, что он в костюме, но ещё больше – за меня. Потому что на мне тогда был какой-то адский трэш. Я же подумала: куплю новое платье и пойду такая гордая в нём, а старьё прямо там в мусорку выкину. А нету нового платья! И магазина нет! Остался один манекен. И мне так жалко его стало. Прямо как живой человек стоит и кручинится! Я тогда посмотрела ему прямо в глаза и говорю: «Обещаю: тебе больше не будет за меня стыдно!» И он такой обрадовался… Ну, не обрадовался, хорошо – может, солнце в этот момент выглянуло и по-другому его осветило. Не смейтесь, пожалуйста, это правда! А, вы не смеётесь. Ну, слушайте дальше.

Короче, пошла я, и потом… Деньги-то потратить не удалось, и они жгли мне карман. Тогда я взяла и купила в том же торговом центре швейную машинку. Хотя до этого шила только в школе, на уроках труда. У квартирной хозяйки в шкафу, в туалете, валялась целая пачка журналов «Бурда» с выкройками. Я ещё раньше их нашла, перед сном картинки рассматривала, а теперь решила – пора шить! Купила на оставшиеся деньги обрезки разных тканей около метро «Ботанический сад». И начала шить сама. Чтобы было так, как я видела в том магазине. С характером. С моим характером. Сначала получалось стрёмно. Даже дерьмово. Первое платье было как старушечья ночная сорочка, вывернутая задом наперёд. Но я сама его сделала! Сама придумала, раскроила, наметала – всё сама! Нацепила я эту сорочку – и пошла в гости к моему манекену. Встала напротив его витрины, покрутилась так, этак. Он на меня посмотрел – и офигел по-доброму. Ну, в смысле, лицо у него такое сделалось. Он как бы говорил: «Молодец, Катя. Но в следующий раз в этом ко мне не приходи». В следующий раз я была уже в нормальном. Ещё через раз – в интересном. И у него всегда менялось выражение лица. Правда, вы не смейтесь. Он под конец прямо улыбался весь!

Вот, мы уже приближаемся к развязке. Ещё чуть-чуть осталось, и я вас перестану грузить. Короче, пришла я один раз уже прямо как надо упакованная. И думаю такая: а чего мы с ним через витрину общаемся, как чужие? Вошла в магазин. Там пусто, продавцы спят на ходу. Ну, я подошла к моему манекену. Говорю: «Здорово, Шлем! А я – Катя». А дальше я не знаю, как получилось. Такой, знаете, секундный импульс. Я быстро по сторонам огляделась – и пожала ему руку. Манекену, то есть. Очень нежно и с уважением. А она… Короче, я ему эту руку оторвала. Стою с рукой в руке, и тупо перед собой смотрю. Тут продавцы сразу все проснулись, такие бодрые – о, движуха, хулиганство, лови её, вяжи! Охранник тоже примчался, боевой такой – сейчас в наручники и в карцер. Я испугалась – у меня регистрация была просрочена, как всегда. Я такая сразу няшу из себя сделала, глазки как у кота из «Шрека», мол, простите, дяденька, я сама приезжая из глухой провинции, мне вот костюм понравился, решила папе купить, поближе рассмотреть хотела, я не нарочно. Честно – получилось очень топорно. Я бы мне не поверила и обязательно заперла в карцер в наручниках. Но дяденька вдруг подобрел лицом и говорит продавцам: «Да у него рука сто лет как подклеена, я ещё бывшим владельцам помогал его в порядок приводить. Выкинуть давно пора это пугало и не позориться. Дождётесь, что голова у него отвалится и кого-нибудь зашибёт! А хозяин сам штраф платить не будет – из вашей зарплаты вычтет». А на меня уже ноль внимания. Можно было триста раз смыться, но я не смылась. Хоть и регистрация просрочена, и вообще страшно. Но понимаете, он сказал – «выкинуть». Это значит, я своего друга подставила. Пусть он манекен, пусть не настоящий. Но руку-то я ему оторвала. Так бы он стоял ещё и стоял.

Охранник, короче, построил продавцов, напугал их штрафами и пошел к себе. А я – за ним. Догнала и говорю: «Вы меня извините. Но я виновата. Я манекен за руку очень сильно дёрнула. Потому что я чемпион курса по армреслингу». Он даже не остановился, только процедил сквозь зубы: «Чё надо?» Я продолжаю: «Понимаете, мне стыдно, что из-за меня…» «Надо тебе что?» «Не выбрасывайте, пожалуйста, этот манекен. Давайте лучше я его куплю». Он остановился, посмотрел на меня, головой покачал. Подумал. «Обещать не буду. Но бабки готовь на всякий случай». Потом записал телефон, и пошел дальше, насвистывая.