Вольфганг Хольбайн - Повелительница драконов

— Ты задумалась над тем, что тебе сказал Каран, — вдруг произнес Каран.

Талли испуганно вздрогнула и поняла, что она сидела, уставившись в пустоту, сама того не замечая. Очень долго. Она кивнула.

— Но ты по-прежнему хочешь идти, — продолжал Каран.

Талли снова кивнула, но продолжала молчать.

— Каран тоже подумал, — неожиданно добавил Каран, — о том, что ты сказала ему. И о том, что ему сообщил его сын.

Талли со смешанным чувством ужаса и гнева посмотрела на Яна. У нее не было причины злиться — в конце концов, было естественно, что Ян рассказал отцу о происшествии возле жилища Байта, — но она обиделась на Яна, будто он нанес ей личное оскорбление. Ей было неприятно это, хотя она не могла сказать почему.

— Ты чужая в этом мире, — продолжал Каран, так как Талли не намеревалась реагировать на его слова. — Ты пришла с юга, из страны, расположенной по ту сторону большой пустыни. Шельф — чужой мир для тебя. Ты ничего не понимаешь. Ты ни в чем не разбираешься. Все тебя пугает. При этом шельф — все же часть твоего мира. Если ты даже жить здесь не можешь, как ты можешь идти в пропасть?

Талли пристально посмотрела на него, но продолжала молчать.

— По этой причине, — заявил старик, — Каран решил не помогать тебе. Он не покажет тебе пути — это была бы твоя смерть.

— А если я тебя заставлю? — спокойно спросила Талли.

Ян напрягся, но отец успокоил его быстрым, едва заметным жестом.

— Как? — спросил он.

— Я могу убить тебя, если ты не согласишься, — сказала Талли.

Каран улыбнулся.

— Нет, — сказал он. — Ты этого не сделаешь.

— Ты уверен?

— Каран уверен, — ответил Каран. — Настолько уверен, что он просит тебя еще на несколько дней остаться у него.

— Почему я должна это делать? — гневно спросила Талли. — Я потеряла достаточно времени.

— Чтобы отдохнуть, — ответил Каран. — Твое тело нуждается в покое. И ты знаешь много вещей, которые интересуют Карана. Ты могла бы беседовать с ним. Он живет сведениями.

Талли подумала о слюнявом существе с кожей как у трупа, сидящем в чулане. Ей сразу стало дурно. О да, она могла поверить в то, что Каран живет сведениями. Теперь, когда она узнала, где он их держит.

— Он хорошо платит, — продолжал Каран. — Знания за знания.

— Знания за знания? — Талли фыркнула. — Что ты можешь предложить мне, старик? То, что я хочу от тебя…

— Никакой информации о пропасти, — перебил ее Каран. — А так — все что хочешь. Многое, что может быть ценным для тебя. Вспомни, как Ян тебя нашел. Ты чуть не умерла. От простого незнания. Возможно, в следующий раз сына Карана не окажется поблизости, чтобы помочь тебе. Путь назад, на твою родину, далек и полон опасностей. Каран знает другие пути.

Талли на мгновение задумалась. Ей намного больше хотелось швырнуть Карану в лицо остатки пищи, чем заключить с ним сделку. Но он был ей нужен — он и его знания. И он был прав. Без Яна она, вероятно, до сих пор бесцельно блуждала бы по городу, пока люди Ангеллы не схватили бы ее и не убили. «Получается, — уныло подумала она, — что путешествие в Шельфхайм начиная с первой минуты стало для меня поражением, длящимся до сих пор, и…»

И вдруг она поняла, что ей нужно делать!

Идея овладела Талли с такой силой, что ей пришлось сдержаться, чтобы от потрясения сразу не высказать ее вслух. Или слишком быстро не воплотить ее в жизнь. И это было настолько очевидно, что Талли спросила себя, почему, провалиться ей в пропасть, ей понадобились целых два дня, чтобы прийти к этому.

Неестественно спокойно она обратилась к Яну.

— Эта девушка, — начала она, — Ангелла…

Ян поднял глаза.

— Девушка? — повторил он, наморщив лоб. — Я знаю массу слов, которые больше ей подходят.

Талли нетерпеливым жестом руки не дала ему договорить.

— Она жива? — спросила она. — Это правда?

Ян кивнул. Он казался огорченным.

— Боюсь, да, — ответил он. — Тебе нужно было сильнее ударить, и лучше дюжину раз. Мой отец совершенно прав: ты умрешь, если покинешь этот дом. Люди Ангеллы прочесывают город. И если они тебя найдут, ты пожалеешь, что родилась.

— Я не могу оставаться здесь до тех пор, пока она не умрет от старости, — сказала Талли.

— Конечно, нет. Все уляжется. Вероятно, уже через пару дней. Но сейчас тебе опасно показываться на улице. Впрочем, и нам тоже, — добавил он. — Знаешь, она очень мстительна. Если Ангелла узнает, что мы помогли тебе… — Он не договорил, а указательным пальцем провел характерным жестом по горлу и ухмыльнулся.

Талли сделала вид, что некоторое время напряженно размышляет. Затем она кивнула.

— Вероятно, вы правы, — сказала она. — Но я не одна. Хрхон будет нервничать, если ничего обо мне не узнает. — Каран молчал, и Талли добавила: — Он может начать беспокоиться обо мне. Или даже подумает, что я в опасности. Ты когда-нибудь видел рассвирепевшего вагу, Каран?

— Ни одна рыбья морда не войдет в дом Карана, — сказал старик.

— И не нужно, — торопливо сказала Талли. — Может быть, Ян мог бы передать ему весточку?

— Почему бы и нет? — Ян пожал плечами. — Я точно не знаю, где он, но найду его. Ваги здесь встречаются редко. Они бросаются в глаза. Что мне сказать ему?

— Будет мало толку, если ему что-то сказать, — объяснила Талли. Она помедлила совсем чуть-чуть. Каран не глуп. Она должна быть осторожна. Одно неправильное слово — и она потеряет свой последний шанс. — Он подумает, что ты лжешь, — продолжала она. — Он тебе не поверит. Я… должна доказать ему, что со мной действительно все в порядке.

— А как? — Ян посмотрел на нее очень внимательно, но без малейших признаков недоверия.

— Я передам тебе для него письменное сообщение, — сказала Талли. — Только пару строк, в которых я подтвержу, что жива и меня не держат в плену. И было бы хорошо, если бы ты отнес мое послание поскорее, — добавила она. — Прежде чем он надумает сам прийти сюда и посмотреть, что со мной.

Ян встал.

— Я принесу бумагу и перо, — сказал он.

— 6 —

Талли проспала полдня, но, когда она проснулась — как раз стало темнеть, — почувствовала себя еще более уставшей, чем раньше. Все небольшие порезы и раны, полученные в бою с Ангеллой и ее людьми, — прежде всего те, которые она получила, прыгая в окно, — сейчас болели сильнее, чем накануне. Она едва могла шевельнуть рукой. Когда Талли встала и пошла к Карану и его сыну, она чувствовала себя старухой.

«Каран прав», — вяло подумала она. Пройдут дни, прежде чем она хоть наполовину восстановит свои силы. Второго такого боя она не выдержит.