Черное солнце - Валерия Минц

вздохнула, поняв, что иного способа выйти безнаказанной из этого кабинета нет.

— Конечно профессор, — я невесело улыбнулась ему в ответ. — Я с радостью помогу вам лучше понять природу этого кристалла.

— Рад, что вы столь инициативная молодая особа, — голубые глаза вновь блеснули. — На следующей неделе я выдам вам специальную литературу, по которой вы сможете на моих практических занятиях снять все нужные показатели. Рассчитываю на вашу целеустремленность.

— Я могу быть свободна, профессор? Следующая лекция вот-вот начнется, не хочу опоздать.

— Конечно-конечно, моя дорогая.

Когда я была уже у самой двери, Манолис окликнул меня.

— Если я еще раз замечу вас в здании лабораторий вне занятий — пеняйте на себя. Никакие уловки вас больше не спасут.

Старик смотрел поверх линз, и на лице его не было и тени улыбки. От его строгого угрожающего взгляда внутри все леденело. Промямлив в ответ что-то невнятное, я быстрым шагом покинула кабинет и спустя еще пару минут оказалась на крыльце. Никогда еще холодный осенний воздух с запахом чуть подгнившей листвы не казался мне таким приятным…

— А вот и ты! — послышался знакомый голос.

За углом, на скамейке в небольшом сквере, меня дожидались Ада и Ари.

— Как вы… — опешила я. — Почему вы здесь? Я думала вы на лекции…

— Думаешь, мы смогли бы бросить тебя? — Ари скрестил руки на груди, и посмотрел на меня с волнением. — Тебе сильно досталось?

— Обошлось малой кровью, пустяки, — отмахнулась я. — Ухун выручил. Пришлось пообещать Манолису, что я буду проявлять чуть больше усердия на наших практических занятиях и сделаю несколько дополнительных поручений лично от него.

— То есть, взыскания не будет?

Оба облегченно выдохнули, когда я покачала головой.

— А как вам удалось выбраться незамеченными?

— Мы выбежали, как только этот Роксли ушел относить коробки в подсобку. Он, кажется, услышал нас, но мы уже успели завернуть за угол, он вряд ли нас разглядел. А потом нашли какого-то профессора и сказали, что мы отставшие от группы первокурсники, у которых только что было занятие. Ну и он подсказал нам куда идти…

Теперь, когда беспокойство отпустило, оставив легкую эйфорию от успеха, я хмуро посмотрела на Аду. Та понуро отвела взгляд в сторону. Видимо, до нее только сейчас начало приходить осознание, что ей бы на моем месте так не повезло.

— Зачем ты решила делать все в одиночку? — спросила я беззлобно, наблюдая, как набелитка нервно крутит одно из колец на пальце.

— Я… я подумала, что ты мне не веришь и не хочешь в этом участвовать, а потому решила, что тогда сама во всем разберусь. Без вашей помощи.

— Ну, мы с тобой, если ты забыла, не слишком ладим… ладили, — поправила себя я, и Ада недоуменно уставилась на меня. — Но давай честно — твой план был откровенно провальным. Мы с Ари попытались придумать что-то куда более релевантное, но не нашла возможности с тобой поделиться этим. Теперь ты сама видишь, насколько твоя идея была глупой и абсурдной.

Девушка нехотя кивнула.

— Наверное, мне не стоило быть настолько самонадеянной. Я была неправа, — Из ее уст подобные слова звучали равносильно извинению. — Но зато мы теперь точно знаем, что это не было ошибкой, да? — Ада обвела нас взглядом, и мы все дружно погрузились в раздумье.

— То, что случилось — явно нечто необычное, но я не могу понять причину случившегося. Но если мы займемся этим втроем, то точно сможем найти ответ, — голос Ари звучал хоть и неуверенно, но решительно.

Сплоченные молчаливым согласием, мы все вместе отправились в основной корпус, где у нас сейчас должна была идти лекция по философии, обдумывая на ходу причину нашего опоздания.

Последующие дни мы почти не вылезали из библиотеки, с трудом совмещая выполнение домашних заданий с поиском всевозможной информации о магии. Количество заданий увеличилось в разы, как и их сложность — первый триместр нашего обучения подходил к концу, а с ним с каждым днем неумолимо приближались первые промежуточные экзамены.

Как ни странно, но Ада незаметно для всех, и для самой себя тоже, вписалась в нашу компанию. Она стала тем самым недостающим звеном, что разбавляла нашу меланхоличную атмосферу своей неуемной энергией. Для меня такая сторона Ады Набелит стала откровением. Конечно, ее любовь к насмешкам никуда не делась, но теперь они хотя бы стали скорее дружескими поддевками, нежели язвительным глумлением. Девушка оказалась настоящей душой компании, раскрывшись, словно цветок с шипами — она почти никогда не унывала, но при этом ей хватало усердия и сообразительности, чтобы на лету схватывать материал, из-за чего только мне, пожалуй, приходилось проводить больше времени за бесконечной зубрежкой учебного материала.

Внезапное потепление в отношениях с Адой стало шоком для всего остального курса, который с самого начала учебного года наблюдал, как грызутся между собой две представительными Великих Домов, как кошка с собакой. Более того, Ада в крайне жесткой форме запретила остальным набелитам как-либо пытаться доставать нас с Ари, и даже прилюдно обругала Нару, когда та в очередной раз обозвала северянина книжным червяком.

— Лучше бы держала рот за замком, так хотя бы выглядишь умнее, — гневно одернула Ада, ошарашив тем самым подругу.

Наверное, если бы у Нары было право, она бы оскорбилась до глубины души за такое, но все, что ей оставалось — молча наблюдать, как ее госпожа весело проводит время с новыми друзьями, над которыми совсем недавно они все вместе издевались.

Помимо учебы, приходилось еще и соблюдать и причитающееся по статусу времяпрепровождение, а именно — посещение званых обедов, приемов, вечеров и балов. И благодарить за это стоило лишь Десая. Каждый день по моему возвращению из Академии Каталина зачитывала мне несколько предварительно одобренных Софией приглашений, а я уже готова была на стенку лезть, разрываясь между обязанностями наследницы Великого Дома и студенткой Академии.

Уж не знаю, что задумал арраканский змей, но это чрезмерное внимание утомляло, а от количества фальшивых улыбок, которые мне приходилось изображать перед гостями, уже начинали болеть мышцы на лице. Было тяжело находиться среди всех этих льстецов и прихвостней, каждый из которых вел свою игру — тайную или неумелую, отчего очередной прием словно бы высасывал из меня жизненные силы. Я не успевала отдохнуть перед началом учебной недели, из-за чего усваивать новый тяжелый материал, который нам начали давать, становилось все труднее. Ну и, конечно же, все это сказывалось на моем настроении — даже Ари подметил, что моя беспричинная раздражительность уже начинает переходить границы.

— Если тебя так все это не нравится, почему просто не откажешься? —