Татьяна Рябов - Гоша Каджи и Алтарь Желаний

Гоша тоже внимательно вгляделся в то, что нацарапала на ватмане его подружка. И, отбросив условности и шероховатости, узнал в портрете себя. Правда, по-мультяшному непривычно большеглазого и почти безносого.

— Синцера, — Дрима направила палочку на рисунок, и портретный Гоша принялся озадаченно почесывать затылок. — А у тебя что получилось?

— Ничего не получилось, — парнишка смущенно протянул свой листок. — Я совсем не умею рисовать.

Ловью глянула на то, что оказалось у нее в руках, и тихонько засмеялась, возвращая рисунок обратно.

— Совсем уж прибедняться не стоит. Рисовать, конечно, ты не умеешь совершенно, но зато душу вложил. Посмотри сам.

И Каджи на пару с Янкой с удивлением принялись разглядывать то, как пародия на человечка постоянно падала на задницу, спотыкаясь о вытянутую другой фигуркой ногу.

— Молодец! — похвалила его Дрима. — Ты ухватил самое главное в любом творчестве, хотя я еще только собиралась вам об этом рассказать. Слушайте все и запоминайте, это очень важно. Если вы хотите создать настоящее произведение искусства, а не подделку, то всего-то навсего, в него нужно вложить частичку своей души. Так можно оживить почти любую вещь. Стоит только этого очень захотеть. А магия всего лишь помогает, не более того.

Учительница приблизилась к школьной доске и, став непроницаемо серьезной и даже хмурой, направила на нее свою волшебную палочку через плечо, продолжая внимательно вглядываться в лица учеников.

— Индиферро! — и фигурки учеников на доске застыли неподвижно. — Но всегда существует опасность, что кто-то сможет эту частичку души изъять, когда ему надоест ее вкладывать.

Дрима Ловью уселась за стол, став опять улыбающейся, как и прежде.

— У кого есть вопросы? Не стесняйтесь…

И они посыпались градом, вопросы: от самых простых до заумно-заковыристых. Только Каджи сидел молча, словно его пыльным мешком по голове приласкали, озаренный неожиданно пришедшей мыслью.

То, что ему сегодня латы чуть не сделали модную стрижку «Всадник без головы» — это не прискорбная случайность. Просто кто-то в замке очень хорошо умеет и вкладывать душу, и отнимать ее у других. И, кажется, Гоша догадывается кто это такой шустрый. Так что Мэри поторопилась, когда заявила, будто ему в Хилкровсе ничто не угрожает, так как здесь нет места для плохих людей. Как минимум для одного злодея оно было забронировано заранее. А оплатил бронь наверняка ненавистный и вездесущий Вомшулд Нотби.

Но задумчивость у Каджи прошла уже на ужине. А тот был на высоте в честь возвращения блудного друга. Баретто увлеченно рассказывал о прошедшем матче по квиддичу, разговляясь за обе щеки полюбившейся ему пиццей. Как Роб и ожидал, Эйсбриз разделал Фалстрим в пух и прах. Да под конец игры их ловец еще и золотой снитч поймал, поставив на игре жирную точку. Хотя фалстримцы должны были бы летать как орлы, учитывая их вчерашние клювы. Но они скорее ползали по небу на карачках, словно свиньи в огороде.

А девчонки со смешками и прибаутками поведали историю о чудо-конфетах. Их, оказывается, мама приготовила, по настоятельной просьбе близняшек. Конфетки с хитростью: если принимаешь угощение с чистым сердцем и такими же мыслями, то ничего с тобой не случится. Ну, а в противном случае — результат на лицо. Жаль только, что действуют они всего один день. И Каджи согласился с сестрами, что Чпоку лучше бы навсегда остаться клювоносым вислоухом. Или вислоухим клювоносом, — без разницы, все равно это его настоящий образ, а не та маска, в которой он ходит постоянно.

А Гордий что-то слишком уж быстро забыл о своем забавном виде. Теперь он вышагивал по школе важно, точно истинный лидер, и настоящих волшебников вокруг него немного прибавилось. Вот только он где-то оставил по забывчивости свой павлиний хвост. Но его отсутствие не помешало Чпоку ехидно поинтересоваться у Каджи при толпе любопытствующих, когда они повстречались в дверях Большого зала:

— К парикмахеру ты последний? — и сыграв бровями в сторону застывшего на постаменте латника, Гордий мерзко оскалился и протопал мимо, не забыв двинуть Гошу плечом так сильно, что парнишка отлетел к стенке. — Скажи другим, чтоб за тобой больше не занимали очередь. А, хотя не стоит. Дураков, кроме тебя, в школе мало. И чем меньше станет, тем лучше.

Затевать прилюдно ссору Каджи совсем не хотел. Преподавателей в Большом зале хватало с избытком, а он уже выбрал лимит штрафных баллов на сегодня. Потому и стерпел выходку Чпока. Но если не считать этой мелкой стычки, то остаток воскресного вечера прошел вполне спокойно и даже плодотворно. А Таня Сантас на его штрафные баллы просто махнула рукой, сказав, что бывало и похуже, а Кинг — паразит еще тот.

Друзья все вместе забились в комнату к ребятам. Бардер оказался парнем совсем не глупым и тут же слинял, чтобы не мешать серьезному разговору. И он не забыл прихватить с собой в гостиную Барни. Уже через пару минут оттуда донесся веселый смех заждавшихся своего кумира фанатов клуба «Потехе жизнь, учебе — и час выше крыши».

Девчонки похвалили Роба за чистоту и аккуратность на его стороне, слегка пожурили Гошу за творческий беспорядок у него, а на Шейма просто махнули рукой — горбатого только лопатой по хребту исправишь. И расселись кто куда, приготовившись внимательно слушать Каджи.

А ему некуда было деваться, да и не хотелось больше прятаться как улитка в своей скорлупе. Все-таки наказание послужило ему хорошим уроком. Парнишка именно сейчас понял, когда жизнь опять наладилась, насколько прекрасно иметь НАСТОЯЩИХ друзей. А его друзья самые настоящие: и поддержат когда надо, но могут и в тык дать, не постесняются.

И он выложил им все начистоту, насколько сам знал историю своей жизни. И рассказал даже о том, что сперва все же хотел оставить при себе: о вампире, нападении оборотней, так же и про посох проболтался, несмотря на строжайшее предупреждение Мойши молчать на этот счет. И даже больше того: Каджи поделился с друзьями своими мыслями, о возможных причинах его злоключений в школе в лице преподавателя защиты от темных сил Своча Батлера. А уж идея найти Алтарь Желаний сама вырвалась на свободу, не спрашивая его разрешения.

Его выслушали на самом деле внимательно. И спокойно, без ненужных вопросов и излишних междометий. Теперь друзья Каджи знали о нем столько же, сколько и вы, читатели. А когда Гоша закончил свое повествование, то в комнате повисла тишина. Не напряженная, а задумчивая. Правда продержалась она минуты две от силы.

— Ты влип, кекс! — нескольких дней общения с близняшками вполне хватило для образованного и воспитанного Баретто. — Придется съесть.