Клиффорд Саймак - Миры Клиффорда Саймака. Книга 9

— Мэг! — крикнул Данкен. — Мэг! Осторожней, ради всего святого!

Старуха будто не слышала. Она бежала с удивительной для своего возраста легкостью. Очутившись рядом с Красоткой, она ткнула горящей веткой последнего волка, который вцепился мертвой хваткой в копыто ослицы. Волк взвыл, завертелся волчком, а потом, поскуливая, скрылся в темноте.

Вновь раздался тот же самый, громкий и отчетливый, голос, говоривший на неведомом языке. Уцелевшие волки немедленно развернулись и устремились в ночь.

Данкен замер, потом медленно повернулся влево, к костру, у которого стоял Дэниел. Бока жеребца бурно вздымались. Неподалеку, упираясь одной ногой в голову мертвого волка, старался извлечь свой посох из волчьей пасти Эндрю. Конрад подвел к огню Мэг. За ними шел Крошка, а следом, прихрамывая, ковыляла Красотка. Всюду, куда ни посмотри, валялись мертвые волки. Впрочем, один из них — тот, которому Дэниел сломал позвоночник, — был жив: он отчаянно пытался уползти в темноту, подтягиваясь на передних лапах.

Данкен приблизился к костру. Неожиданно Эндрю выронил посох, завопил дурным голосом и отпрянул от волка, закрывая лицо руками.

— Нет! Нет! — взвизгнул он. — Нет!

Данкен бросился к нему — и вдруг застыл как вкопанный, не веря собственным глазам. Волчье тело изменялось! Очертания звериной фигуры мало-помалу уступали место человеческим. Данкен ошарашенно воззрился на обнаженную женщину, изо рта которой по-прежнему торчал посох отшельника.

— Я бы сказала раньше, да не было времени, — произнесла дрожащим голосом Мэг. — Все случилось слишком уж быстро.

Конрад отодвинул Данкена в сторону, ухватился за посох и одним движением выдернул его изо рта женщины. Соседний волк обернулся мертвым мужчиной, а тот, что волочился по земле, неожиданно вскрикнул совсем как человек. В его голосе слышались боль и мука.

— Я позабочусь о нем, — проговорил Конрад угрюмо.

— Нет, — возразил Данкен. — Оставь его.

— Но это же оборотни, — возмутился Конрад. — Чего их жалеть?

— Мне нужно кое-что узнать, — пояснил Данкен. — На нас напала не стая, то бишь не вся стая, не целиком, иначе бы несдобровать нам…

— Кто-то отозвал их.

— Нет, все не так просто. Дело в чем-то другом.

— Держи. — Конрад протянул Эндрю его посох.

— Нет! — воскликнул отшельник, делая шаг назад. — Я не хочу даже прикасаться к нему! Я убил им женщину!

— Ты убил не женщину, а оборотня. На, держи. Смотри не потеряй. Другого такого посоха не найти. — Конрад не отступался, и отшельник вынужден был принять посох.

— Я никогда не забуду, — простонал он.

— И правильно, — одобрил Конрад. — Ведь ты сражался за Господа.

Данкен приблизился к человеку с перебитым позвоночником, постоял над ним, затем медленно опустился на колени. Покалеченный оборотень оказался глубоким стариком: тонкие, как соломинки, руки и ноги, узловатые, со скрюченными пальцами; седые волосы, что завивались на шее в мелкие кудряшки, а спереди прилипли к мокрому от пота лбу. Он был неимоверно худ — кожа да кости — и глядел на Данкена со страхом и ненавистью в глазах.

— Скажи мне, — проговорил Данкен, — кто звал вас из темноты?

Старик оскалил желтоватые зубы, зарычал, потом сплюнул. Данкен протянул руку. Старик дернулся, разинул рот, запрокинул голову и закричал. На губах у него выступила белая пена; он кричал, стонал и слабо ерзал по земле в тщетных попытках уползти прочь.

Внезапно Данкена схватили на плечо и поставили на ноги.

— Пустите, милорд, — процедил Конрад, замахиваясь дубинкой.

Череп оборотня треснул от удара. Старик весь обмяк и затих.

— Зачем ты это сделал? — рассердился Данкен. — Я же велел тебе подождать!

— Со змеями не цацкаются, — пробормотал Конрад, — их убивают.

— Но я хотел спросить его…

— Вы спросили, и что он вам ответил?

— Он мог передумать.

— Ну нет, — покачал головой Конрад. — Он так испугался, что ничего не соображал от страха.

Пожалуй, так оно и было, подумал Данкен. Оборотень явно трусил. Как он кричал, как отчаянно рвался во тьму!..

— Пойдемте к костру, милорд, — сказал Конрад. — Мне надо посмотреть, что с Красоткой.

— Если бы не Мэг, мы бы остались с одним Дэниелом.

— Да, я видел.

— А что с Крошкой?

— Так, ерунда: разорванное ухо, пара-тройка укусов. Возвращаясь к костру, они заметили, что Эндрю подбросил в огонь сушняка. Некоторые языки пламени были столь высоки, что, казалось, доставали до неба.

Эндрю и Мэг молча глядели на костер. Конрад отправился осматривать Красотку, а Данкен подсел к огню.

— Мы многим тебе обязаны, — сказал он Мэг. — Ты спасла Красотку.

— У меня был огонь, а оборотни боятся огня. Говорите прямо, милорд! — ни с того ни с сего вдруг распалилась Мэг. — Вам, верно, интересно, с какой стати я решила помочь, да? Ну разумеется, ведьма — и на тебе, помогает людям! Так слушайте! Когда колдовство не причиняет особого вреда, я не имею ничего против и в свое время сама понаводила достаточно пустяковых чар. Но истинное, неприкрытое зло — не для меня. Оборотни исполнены зла, потому-то я не выношу их. Черное, отвратительное зло, которому даже не подберешь названия.

— Они явились сюда стаей, — проговорил Данкен. — Я и знать не знал, что оборотни бегают стаями. Что ж, зато теперь ведаю. Помнишь, прошлой ночью ты рассказывала мне о тех, кто сопровождает Злыдней? Оборотни принадлежат к их числу? Если да, то откуда взялось столько перевертышей?

— Как откуда? Со всей Британии.

— Ты слышала голос? Что он говорил? На каком языке?

Мэг обхватила себя руками за плечи и зябко поежилась.

— Слов я не разобрала, — призналась старуха, — но язык мне знаком. Он очень древний.

— Насколько?

— Не могу сказать, сэр. Сдается мне, на нем говорили задолго до появления людей, а они появились не сто и не двести лет назад.

— Первобытное зло, — проронил Данкен. — Голос первобытного зла.

— Не знаю, милорд.

Его так и подмывало спросить Мэг, откуда ей знаком этот язык, но он удержался от вопроса, решив не давить на и без того расстроенную ведьму. Вполне достаточно, что она отвечала до сих пор как будто вполне искренно.

— С Красоткой все в порядке, — объявил возвратившийся Конрад. — Немножко похромает и перестанет. Можно считать, нам здорово повезло.

Вокруг было тихо. Тела оборотней лежали на границе света и тени темными бесформенными кучами.

— Может, похороним их? — спросил Эндрю.

— Оборотней не хоронят, — возразил Конрад, — разве что вгоняют в сердце кол. К тому же у нас нет ни единой лопаты.